Напуганы до смерти - Элизабет Прайс

— Как дела, милая? — спросил он искренне.

Он был огромным и грубым, и абсолютным милашкой.

— Я действительно хорошо себя чувствую, спасибо, Карл.

— Ах!

— Хорошо, папа.

Карл заулыбался. Он настаивал на том, чтобы она называла его папой, и она не собиралась его разочаровывать.

Фредрик помахал ей рукой, передал Арика его матери и побежал за своими двумя детёнышами, сбежавшими в другую часть дома.

— Не смейте ничего ломать! — взвыл он.

— Не возражаешь, если мы вот так к вам заглянули? — спросил Карл.

— Конечно, нет, — с чувством сказала Эрин. — Мы всегда вам рады.

У Ганнера была такая семья, о которой она всегда мечтала, и для неё было честью быть её частью.

Астрид передала Акселя и Анну Карлу и улыбнулась Эрин.

— Нет, у меня не было видения о лотерейных номерах, — сказала Эрин, зная, о чём её спросит прекрасная белая медведица.

Астрид щёлкнула пальцами.

— Гадство! — усмехнулась она.

— Ты будешь первой, кому я позвоню, если позвоню.

Медведица ухмыльнулась и бросилась обниматься.

— Это моя девушка.

Эрин ахнула, когда к ней пришло видение.

— Боже мой, Астрид, поздравляю!

Астрид опустила её и показала язык своей паре.

— Видишь? Разве я не говорила тебе, что мы ничего не можем скрыть от неё?

Фредрик застонал, пытаясь уговорить своих сыновей.

— В чём дело? — спросила Ольга.

Астрид похлопала себя по животу.

— Я беременна.

Это было встречено хором поздравлений, требованиями объяснить, почему им не сказали раньше, новыми поздравлениями и громким рёвом.

— Молодец, сынок, — прогремел Карл, хлопнув Фредрика по спине.

Ганнер и Фредрик обнялись, пытаясь пережать друг друга. Астрид и Ольга закатили глаза.

— Ещё рано, — сказал Фредрик, выглядя чрезвычайно гордым собой, когда обнял свою пару.

Астрид с нетерпением посмотрела на Эрин.

— Так мальчик или девочка?

— Ты уверена, что хочешь знать? — спросила она, кусая губу. — Я имею в виду, что я уже испортила тебе возможность рассказать всем.

Ганнер защитно обнял её за талию, глядя на своего брата-близнеца.

Фредрик фыркнул на своего брата.

— Успокойся, мы поспорили, кто первый узнает. Я сказал, что ты, — указал он на Ганнера, — сможешь учуять её изменившийся запах раньше, чем у Эрин появится видение. Ты серьёзно меня подвёл.

Астрид улыбнулась.

— Спасибо, Эрин, ты только что выиграла для меня пятьдесят фунтов.

— Я не чувствую твоего изменившегося запаха, — проворчал Карл.

— Я сегодня надушилась, чтобы всех одурачить, — самодовольно заявила Астрид.

— Это я чую, — сухо сказала Ольга. — Как ты думаешь, почему я держала окно открытым по дороге из аэропорта?

— Так давай, мальчик или девочка? — спросила Астрид. — У нас есть ещё одна ставка.

— Просто помните, что мои видения не стопроцентные.

Все нетерпеливо кивнули.

— Но я видела тебя с девочками-близняшками.

— Девочки-близняшки! — взволнованно воскликнул Фредрик.

Это было встречено очередным рёвом, который прекратился только тогда, когда они увидели с открытыми ртами взгляды группы людей и одного лиса-перевёртыша у входной двери.

Приехала семья Эрин.

* * *

— Там так тихо, — обеспокоенно прошептала Эрин.

Они были на кухне.

Ганнер хмыкнул, и его внутренний медведь фыркнул.

— Лучше, чем они дерутся.

Единственным звуком был Фредрик, который бегал вокруг, пытаясь контролировать своих детёнышей, которые, честно говоря, были неуправляемы. Его белый медведь усмехнулся. Хотя, возможно, ему не следует смеяться. Сколько времени у него осталось, пока тройня не станет подвижной?

Зачем он сказал матери, что семья Эрин приедет на День Благодарения, он не знал. Это было именно то, что она могла бы сделать. Его не смущала его семья, скорее, он смущался семьи Эрин. Как они могли произвести на свет его прекрасную пару, он не знал. После долгих уговоров Ганнер рассказал своей матери о натянутых отношениях Эрин с её родителями, и его мать полностью поняла... нет, не совсем. Она была в ярости и хотела отомстить родителям Эрин за то, что они бросили своего детёныша так, как они это сделали. Отчасти поэтому он хотел держать свою мать подальше от них.

Эрин не хотела тратить время на игру в вину, даже несмотря на то, что ей было очень больно из-за того, что произошло. Его мать, с другой стороны, знала, как затаить обиду, и, поскольку Эрин теперь была частью её семьи, любой, кто причинял вред её семье, считался врагом, которого нужно выследить и сожрать. Она была страшной медведицей, когда хотела, должна была быть, иначе она не смогла бы справиться с ним и Фредриком, когда они росли.

Эрин переложила индейки, которую приготовила, и предварительно приготовленную, которую принесла его мама. Хорошая работа, у них была огромная кухня и слишком большая духовка.

— Ты уверен, что я не могу помочь? — прогремел голос его матери.

— Мы справимся, — крикнул он в ответ.

Ганнер уже собирался предложить им сбежать, когда его телефон ожил. Он вытащил его со стоном. Чёрт.

— Работа, — прорычал он.

Эрин выглядела немного опечаленной, но кивнула.

— Иди.

— Прости, детка.

Ему действительно было жаль. День Благодарения не имел для него большого значения, но имел для его пары, и она хотела вернуть более счастливые воспоминания из своего детства, создавая новые со своими собственными детёнышами. Хотелось надеется, что сможет вернуться до того, как им пора будет спать, и он сможет, по крайней мере, насладиться купанием — его любимым времяпрепровождением, потому что детёныши это обожали, и он также мог облить свою половинку. Мокрые футболки ей очень шли. Ему было больно оставлять свою пару разгребаться с двумя семьями, особенно с учётом того, что она выглядела так прекрасно — у него были планы, он хотел стянуть это сексуальное платье с её сочного маленького тела... Может быть, позже.

— Все в порядке. Работа тоже важна, — многозначительно сказала Эрин.

Его медведь зарычал. Он попал. Как он мог убедить её бросить работу, если он мчался туда в мгновение ока? Дело было не в том, что он был сексистом и думал, что она принадлежит дому, просто он всё больше беспокоился о том, что потеряет её. Каждый момент, когда он был с ней, его снова поражало, как сильно он её любит. Потерять её было бы разрушительно. Почему она не могла сделать что-нибудь безопасное, например, стать флористом? Его медведь фыркнул. Верно, за исключением того, что он не позволял ей продавать розы — у этих штук были шипы.

Ганнер наклонился и подарил ей долгий поцелуй.

— Просто помни, если моя мама сделает что-нибудь безумное, просто крикни моему папе слово «ананас».

Лоб Эрин нахмурилась.

— Ананас?

— Ага. Это означает, что она вошла в опасную зону. Мы использовали его, когда я приводил домой девочек, будучи моложе, и она