Напуганы до смерти - Элизабет Прайс

Всё шло хорошо, все были вежливы, но, когда Эрин с помощью своей младшей сестры Ванессы пошла уложить тройню вздремнуть, всё, казалось, разверзлось.

Её мать злилась больше, чем Эрин когда-либо видела её, а Ольга практически рычала. Они спорили о детёнышах, о том, что для них лучше, и это переросло в оскорбления. Её мать была груба с медведями-перевёртышами. Ольга насмехалась над обращением с ней родителей. Теперь её отец был возмущён и шёпотом кричал на неё, чтобы она не вмешивалась в их семейные дела. Карл вскочил, чтобы защитить свою пару. Астрид присоединилась, а это означало, что Роджер — пара Ванессы лис-перевёртыш — затем вскочил, чтобы защитить своих родственников. Два брата Эрин пытались всех успокоить, и один из них сделал очень неудачный комментарий о «вашем роде» Фредрику, который теперь присоединился к приглушённому рёву и угрожал натравить на них всех медвежий клан.

Эрин глубоко вздохнула и медленно поднялась на ноги. На этот раз медвежата-близнецы замолчали. Светловолосые ужасы смотрели на взрослых, которые в кои-то веки вели себя хуже, чем они. Эрин протянула к ним руки.

— Как насчёт пирога, мальчики?

Они ухмыльнулись двумя улыбками и взяли её руки в свои. Никто не заметил, как они ушли на кухню. Двое мальчишек взобрались на высокие стулья у стойки для завтрака, и Эрин выложила щедрые порции тыквенного пирога и взбитых сливок. Она смотрела, как они едят с аппетитом, и это её немного обрадовало. Она не была так расстроена тем, что две семьи поссорились. На самом деле, она не была удивлена. Они были нефтью и водой — им никогда не ужиться. Ей просто хотелось, чтобы Ганнер был рядом, чтобы посочувствовать и спрятаться с ней на кухне. Ей хотелось, чтобы они не ссорились из-за её возвращения на работу.

Желание вернуться к работе не было необоснованным. Ганнер просто пытался защитить её — он боялся её потерять. Эрин тоже боялась за него. Каждый раз, когда он уходил на работу, часть её беспокоилась, что он может не вернуться, но ей приходилось с этим мириться. Она много лет хотела быть агентом. Она хотела использовать свои способности, чтобы помогать людям, иначе какой смысл их иметь? Быть экстрасенсом дорого стоило ей в детстве. Годы одиночества, приправленные ужасными видениями вещей, которые не должен видеть ни один ребёнок, и способность видеть призраков, были тем, чего она никому не пожелала.

Но она не хотела причинять вред Ганнеру. Он был... для неё всем. Без него она, вероятно, до сих пор была бы одинокой и застенчивой женщиной, которая проводила субботы, подбирая цвета в своём гардеробе. Он принёс в её жизнь любовь и счастье, не говоря уже о её детях.

Эрин взяла пирог, готовая поставить его обратно в холодильник. Ей так хотелось дать ему то, что он хотел, но она не хотела полностью бросать свою работу. Им нужно было найти способ пойти на компромисс, им нужно...

Электрический ток прошёл сквозь неё, и Эрин дёрнулась, пирог расплескался по всему её платью. Её зрение на мгновение потемнело, пока она не увидела Ганнера. Он шёл к хижине, его большое тело легко двигалось широкими шагами, когда он прыгал по ступенькам к двери. Он поднял руку и постучал в дверь. Через две секунды выстрел из дробовика пробил дверь прямо в грудь её пары.

Ноги Эрин подкосились, когда она упала на пол.

— Мама! — хором закричали близнецы.

Астрид и Фредрик ворвались в комнату, быстро осматривая сцену. Фредрик поднял Эрин, тревога запечатлелась на его знакомом лице. Он был так похож на Ганнера, но она могла легко отличить их друг от друга. Она узнает свою пару где угодно.

Образ раненого Ганнера пронёсся в её голове.

— Мой телефон, мне нужен мой телефон. Скорее!

* * *

Выстрел из дробовика раздался через дверь.

— Опусти оружие и выходи с поднятыми руками! — взвыл Ганнер.

Его медведь ревел, желая вырваться наружу, желая броситься туда и разорвать индюка-перевёртыша на части. Спецназ во главе с арктическим волком-перевёртышем Лейком ощетинилась, желая сделать то же самое.

Это было близко...

Он почти не отвечал на звонки. Почти перешёл на голосовую почту, но, когда он увидел, что это Эрин, Ганнер забеспокоился, что это могло быть как-то связано с медвежатами. Хорошая работа, он ответил. Поначалу Эрин была в бешенстве, но, когда он успокоил её и выслушал, он призвал подкрепление и убедился, что они с Каттером держатся подальше от хижины. Он знал по опыту, что видения Эрин нельзя игнорировать.

Они напряжённо наблюдали, как высокий худощавый мужчина медленно вышел из передней двери хижины. Он держал дробовик.

Лейк крепче сжал свой пистолет.

— Бросай оружие, — приказал он.

Мужчина нахмурился, но сделал это и поднял руки над головой. Лейк кивнул паре своих людей, и они подбежали, чтобы проверить его на наличие другого оружия и обезопасить. Каттер подошёл и арестовал его, неохотно зачитав ему его права.

Медведь Ганнера удовлетворённо заурчал, хотя он не мог полностью справиться со своим беспокойством. Если бы у Эрин не было этого видения... Нет, не стоит об этом думать. Но это заставило его задуматься о другом.

* * *

Эрин ждала его у входной двери, когда он пришёл домой. Она расплакалась, увидев его, и подбежала к нему, прыгнув ему на руки. Волна облегчения, беспокойства и страха, которую он ощутил благодаря их связи, была ошеломляющей.

Его медведь заскулил, призывая их пару, пока Ганнер пытался её успокоить. Он подошёл к качелям на крыльце и сел на них с Эрин на коленях.

— Извини, — пробормотала она, — я думала, что справлюсь, но, когда я только что увидела тебя, я не смогла сдержаться.

Её нижняя губа дрожала, и он гладил её по спине, издавая приглушенные звуки.

— Всё в порядке. Я в порядке.

— Я знаю, но видя, как тебя подстрелили… — её маленькое тело содрогнулось в его руках, — это было ужасно.

Ганнер не удосужился упомянуть тот факт, что дробовик был заряжен серебром — он не был уверен, что смог бы пережить дробовик сам по себе, но с серебром в смеси он определённо был бы мертв.

— Тройняшки… — выдохнул он, пытаясь тоже успокоиться.

— Они в порядке, — быстро успокоила она его. — Ванесса и Астрид с ними.

Его медведь хныкал из-за их пары. Не в первый раз он чувствовал себя совершенно бесполезным, когда дело касалось