Плененная Виканом - Каллия Силвер

Он молчал долгое мгновение, прежде чем произнес:

— Ты получишь это.

Она кивнула, медленно, контролируемо выдыхая.

— Во-вторых… я не буду жить здесь как твоя подчиненная. Если я останусь — если мы сделаем это, — я хочу учиться. Твой язык. Твои традиции. Твои законы. Я хочу ходить среди Саэлори как та, кто здесь принадлежит. Не спрятанная. Не укрытая в комнате.

Слабый импульс тепла прошел по связи: одобрение, гордость и что-то похожее на восхищение.

— Ты изучишь все, что пожелаешь, — сказал он. — Но ты останешься рядом со мной.

Уголок ее рта дернулся, не в силах сдержаться.

— Ради защиты, — поддразнила она.

— Ради защиты, — подтвердил он, и отблеск веселья в его голосе провибрировал низко и тепло в ее груди.

Она позволила себе улыбнуться.

— И… если возможно, — сказала она, — я хочу доступ к твоим технологиям. Твоим кораблям. Твоим архивам. Я хочу шанс понять твою вселенную, не только твою планету. И, может быть — в конечном итоге — использовать то, что я узнаю, чтобы помочь своей.

— Как пожелаешь.

Он не колебался.

Неужели все? Так просто?

Доверие, дарованное так свободно?

Она сглотнула; смесь страха, благоговения и чего-то более нежного.

Он делал это ради нее.

Выбирал ее — по причинам, которые она только начинала понимать.

— Тогда… — выдохнула она; пульс стучал, пока она стояла перед ним. — Приготовимся?

Киракс шагнул ближе, сокращая оставшееся расстояние между ними, пока она не почувствовала жар его тела, исходящий сквозь броню. Он не касался ее — пока, — но тяжесть его присутствия обвилась вокруг нее, как дым, знойный и опьяняющий.

— Морган Холден с Земли, — пробормотал он голосом достаточно низким, чтобы вибрировать в ее костях, — это твой последний момент выбора.

Ее дыхание дрогнуло.

Страх свернулся в ней, смешиваясь с предвкушением и желанием, таким острым, что заставило ее сжать бедра.

Чувство неизбежности опустилось на нее, тяжелое, как гравитация.

Вот оно.

Ее выбор.

Ее будущее.

Сердце ударило один раз — сильно — а затем успокоилось в странной, твердой уверенности.

— Я выбираю тебя, — прошептала она. — Я выбираю это.

Жар вспыхнул через связь, пьянящая, расплавленная волна, от которой ее колени пригрозили подогнуться.

— Тогда, — сказал он голосом, темным от обещания, — мы начинаем сонастройку.

Весь ее мир сузился до светящегося красного цвета его глаз и электрического гудения между их телами.

На самом деле она не была готова.

Она была в ужасе.

Но она желала этого.

И впервые с той ночи, когда ее забрали… она почувствовала, что принадлежит именно тому месту, где стоит.

Глава 29

После того как она приняла решение, Киракс отнес ее обратно в ее покои. Он держал ее с той же невероятной надежностью, что проявлял в битве, словно мир мог накрениться, а он никогда не позволит ей упасть. У дверного проема он поставил ее с осторожной точностью, провел рукой в металлической перчатке по ее щеке — всего раз — и велел ей отдыхать.

— Тебе понадобятся силы, — сказал он, голос звучал низко за маской.

А затем он исчез, оставив ее ни с чем, кроме эха его присутствия, слабо тянущего через связь.

Она отдыхала — если состояние ошеломленного дрейфа можно назвать отдыхом. Она бродила по своему саду, позволяя прохладному туману оседать на коже. Она ела все, что приносила Раэска, а это оказалось пугающим количеством. Ее голод был бездонным, ноющая пустота, которая казалась почти биологической, словно ее тело неистово готовилось к тому, что будет дальше. Она не задавалась вопросами. Не сейчас. Каждая ее часть чувствовала себя настроенной на какой-то приближающийся момент.

Когда прибыли служанки, казалось, сам воздух изменился.

Раэска вошла первой, как всегда сдержанная. За ней последовали другие служанки, которых Морган постепенно узнала за последние дни — тихая процессия женщин, чье присутствие стало почти привычным.

Летари вошла первой; ее высокая, гибкая фигура двигалась с дрейфующей грацией тумана. Морган однажды заметила, что она, кажется, едва смещает воздух при ходьбе; Летари просто улыбнулась, безмятежная и невозмутимая, словно именно в этом и был смысл.

Следом шла Сираэн; серебряные волосы были уложены в царственный узел, каждый ее жест был отмерен с тем тихим авторитетом, который заставлял Морган инстинктивно выпрямлять спину. Она говорила редко, но когда говорила, то с той спокойной уверенностью, что заземляла комнату.

Следующей скользнула Вхалис, быстрая и точная; ее ловкие руки уже оценивали, что нужно сделать. Морган узнала, что она никогда не колебалась — будь то сервировка подноса, регулировка застежки или исправление складки ткани. Если Вхалис касалась чего-то, значит, она уже рассчитала лучший способ справиться с этим.

Последней вошла Ора, широкоплечая и с теплыми глазами; она держалась с безмятежной надежностью того, кто исцелил больше ран, чем мог сосчитать. Морган чувствовала в ней тихую храбрость, силу, смягченную добротой, и ловила себя на том, что расслабляется всякий раз, когда Ора была рядом.

Они склонили головы перед Морган с почти церемониальным уважением.

— Для нас честь готовить тебя, — сказала Раэска; камень-переводчик превращал ее мелодичный голос в безупречный английский. — Он сделал хороший выбор.

Горло Морган сжалось. Она не была уверена, должна ли чувствовать гордость, ужас или ошеломление. Все три чувства уже присутствовали.

Служанки начали без колебаний.

Теплая, надушенная вода струилась по ее коже, пока Летари омывала ее движениями настолько нежными, что они едва казались реальными. Сираэн втирала ароматические масла в волосы Морган; пальцы скользили точными движениями, которые успокаивали что-то глубоко внутри нее. Ора смешивала серебристые пигменты в маленьких каменных чашах и рисовала сложные узоры вдоль рук, плеч и ключиц Морган: символы, которые слабо мерцали, как пойманный лунный свет.

— Для ясности, — мягко пояснила она. — Для защиты.

Вхалис принесла церемониальные одежды: платье глубокого зеленого цвета, которое едва уловимо мерцало при каждом изменении света. Когда они обернули его вокруг Морган, застегивая застежки вдоль спины, это ощущалось как вхождение в чужую кожу — кого-то более сильного, более уверенного.

Все это время Раэска наблюдала со странной, мягкой гордостью.

— Это укрепляет всех нас, — сказала она. — Наш бастион. Наше будущее. Стабильная связь — это больше, чем личное, она расходится кругами наружу.

Морган не совсем понимала, как все это связано с судьбой их народа, но она понимала благоговение. Она узнавала надежду. Саэлори были взволнованы — не боялись ритуала, не колебались по поводу яда, не остерегались своего Викана. Они верили в него.