Среди чудовищ - Джулия Рут
— Что она от тебя хотела? Все никак не уймется? — ворчливо спрашивает Юллан, когда Кьелл подходит. На вопрос сестры он вымученно смеется, почему-то косится в мою сторону и ничего не говорит. Кто была эта девушка? Я украдкой ищу её глазами — высокая и громкая, она легко находится в группе других. Чем-то похожа на близняшек, но выглядит старше… сестра? Сколько ей лет? Выглядит ровесницей Юллан, но это ровным счетом ничего не значит — облик любая из них может принять какой угодно. Высоко закидывая лицо, она подставляет белую шею огненным бликам. Почему-то смотреть на неё мне неприятно.
Настройка инструмента наконец окончена — и с другого конца поляны доносится музыка, бойкая и ладная. Кто-то сразу начинает притоптывать, кто-то подпевать, голоса потихоньку становятся все громче, песня взлетает вверх вместе с искрами пламени. Улыбается рядом со мной Юллан, подпевает Кьелл, даже у Бьорна на лице — умиротворение. Как странно… почему при взгляде на них мне так… грустно?
— Давай, Лест, — склоняется ко мне Юллан с блеском в глазах. Она кажется переполненной счастьем, пропитанной им насквозь. — Ты же знаешь слова, не бойся.
… Я даже не пыталась петь после встречи с Тамаркун. Не то чтобы страшно было… хотя нет, именно страшно. Язык немел, стоило только попытаться, но то было дома, то я была одна. Здесь и сейчас, когда рядом пышет пламя огромного костра и хор голосов сливается воедино, когда вокруг так много живой и жадной жажды жизни, радости и единения со всем пространством вокруг… может, я тоже могу стать его частью — хоть на минуту?
— Этой ночью буря в сердце, не найти мне больше места, ты танцуй, не бойся смерти, ты танцуй, моя невеста!..
Полыхает зарево огня — все выше и выше, все ярче и ярче. Я не сразу замечаю, что пою уже громко, и собственный голос не отделим от других голосов. Голоса эти сливаются в гул, сливаются в одно многоликое существо, оно охватывает все пространство и ловит в свои ладони время — и время подчиняется ему, затихая и замирая, словно прекращая свое существование.
— Унеси меня сквозь тени и сорви ночи покровы, разрушай любые стены, разрушай мои оковы!..
Зарево все выше и выше, пламя как живое тянется лепестками к небу и наконец дотягивается — чтобы разлиться сияющим многоцветом. Обрывается песня, обрывается музыка, разносятся возгласы — радости и удивления.
— Смотрите!
Вскочив на ноги, Юллан бросается на шею Брику и радостно смеется.
— Это длань Аштесар! — широко улыбается Кьелл, когда я в недоумении к нему поворачиваюсь. — Очень, очень добрый знак!
Все вокруг смеются, обнимаются, словно получили нежданный, но драгоценный подарок. От переполняющих её чувств Юллан подхватывает меня и кружит, я с трудом её притормаживаю.
— Ах, я так счастлива, Лест! Это же благословение! Мой малыш еще не успел родиться, а его уже благословила Аштесар! Я так счастлива!
Я обнимаю её, как могу крепко и бережно, глажу по плечам в попытке успокоить, взгляд невольно скользит ей за спину — и среди темных деревьев я вижу его.
Гигантский, полностью белый олень с человеческим лицом.
4-2
Все внутри словно проваливается куда-то глубоко, под снег и толщу земли под ним. Олень не шевелится и казался бы ненастоящим, но давление его присутствия я ощущаю кожей — и все волоски на ней встают дыбом.
— Тебе что-нибудь принести? — Юллан передо мной, но я ее не вижу, не вижу вообще ничего, кроме этого лица с отстраненной улыбкой.
— Нет… не нужно…
— Ладно, тогда жди здесь, хорошо? Я скоро вернусь!
На мгновение я разрываю зрительный контакт, а когда взгляд снова летит в сторону леса, в нем уже никого. Привиделось? Нет, нет, я ясно его видела, видела как и Юллан, как всех остальных, что же это было такое?.. Руки у меня трясутся, трясутся ноги, все внутренности дребезжат, где кто-нибудь? Вокруг меня одни незнакомцы, где Бьорн или Кьелл, где хоть кто-нибудь? Я беспомощно озираюсь, но никого вокруг не вижу — и никто не видит меня.
— Я же говорила — в следующий раз увидишь.
Черноволосая девочка кусает карамельное яблоко и не смотрит на меня — смотрит в лес.
— Летом он будет нести уже меня. Доживешь до лета — и тебя возьму покататься.
Она поднимает на меня глаза, их голубизна потемнела, стала насыщенной синевой.
— Ну чего смотришь? Тебе что, страшно?
-... Страшно.
— Молодец. Не люблю, когда лгут. Ничего, скоро сама к нему побежишь, — она смотрит туда, где стоял олень, с каким-то странным выражением. — А пока иди, развлекайся.
Она исчезает — так же внезапно, как и возникла, вместе со своим яблоком. Я еще долго стою на месте, даже не пытаясь шевельнуться, словно ноги у меня отказали.
— Боги, что с тобой?..
Я с трудом поворачиваюсь на голос, слыша фантомный скрип окоченевшего тела. Осторожно улыбаясь, рядом стоит Мейлс.
— Все хорошо? Ты выглядела потерянной без своих, вот я и подошла… приставать не буду, даже не проси.
— Не буду, — я без сил опускаюсь на бревно. И в самом деле, куда все подевались? Может, Тамаркун так шутит? Ладно, поляна невелика, рано или поздно найдемся...
— Я побуду пока с тобой, не против? — дождавшись вялого жеста, Мейлс аккуратно моститься рядом. А без своих мужчин она выглядит маленькой и даже уязвимой...
— А где твои… — остатками сил и вежливости обращаюсь к ней.
— Мужья? Ушли за напитками и, кажется, опять устроили соревнование… Сил с ними никаких уже нет. Тебе еще повезло, у тебя братья, они хоть соперничать не будут.
Повезло? Мне?
— Кажется, ты что-то не…
— Ой, да брось. Вам же только формальности остались, да?
— Формальности?
— Погоди, — Мейлс меняется в лице и почему-то пристально смотрит мне в район грудной клетки. — Я ошиблась?.. нет, быть того не может, вот один, вот второй… или это Юллан? Нет, Юллан вот здесь… Тебе что… — она смотрит на меня и уже не улыбается, — ничего не сказали?
Нет. Молчи. Не надо.
— Что не сказали, только нас и касается, — царапая язык собственной резкостью, отвечаю глядя ей в глаза. — Не хочу это слышать ни от кого другого.
— Ну надо же, какая принципиальная, — Мейлс поднимается на ноги. — Хорошо, как скажешь. Не буду лезть не в свое дело, а то мне потом ножки вырвут и в сугроб выкинут. Но советую расспросить их поподробнее… Особенно Бьорна и Кьелла.
— Спасибо за
