Падшие Боги - Рэйчел Ван Дайкен

Я тихо стону. Если говорить о планах, это, возможно, один из худших в истории.

Во-первых, план «разбудить спящего Великана» может включать в себя что угодно, от «накормить его киви», до «поджечь». Я голосую за поджог.

Во-вторых, украсть мифическое оружие, которое, по-видимому, обладает сознанием, просто… смешно. А если оно шарахнет меня молнией, как только я возьмусь за рукоять, и я потеряю сознание? С другой стороны, по словам отца, оно откликается на нашу кровь, поэтому я не должна — «не должна» здесь ключевое слово — ни о чем беспокоиться.

Потому что, разумеется, всему, что говорит мой отец, можно доверять.

И наконец, что, на мой взгляд, самое важное, что, во имя Богов и их зеленой земли, я думала произойдет, если мне действительно удастся украсть молот и спрятать его от Эриксонов? Я буду первой, кого они заподозрят в краже, и они придут за мной. Нам с Лауфей негде будет спрятаться от их гнева. Я, наконец, освобожу нас от одного кровожадного человека лишь для того, чтобы нас убил другой. Просто отлично.

Итак, подытожим: дерьмовый план обнаружения, еще более дерьмовый план кражи и план ухода на пенсию, достойный премии Дарвина.

Я ерзаю на стуле и мысленно отправляю весь этот план в мусор. Мне нужен новый.

Я начинаю подниматься, готовая выскользнуть через боковую дверь, с куда большим желанием потратить время на планирование гибели Сигурда, чем слушать, как он разглагольствует о чести и образовании.

— И именно поэтому я хотел бы попросить моего внука сказать несколько слов, — заканчивает Сигурд, и я замираю.

Мой взгляд останавливается на прищуренных глазах Арика. Это не очевидно, но я вижу, что он не подозревал, что его попросят выступить.

Я снова сажусь на свое место, и по моему лицу расползается искренняя улыбка.

— Это будет занятно, — бормочет Зива.

Отдаю ему должное, он встает на ноги и подходит к подиуму с минимальной заминкой.

— Хорошо. Добро пожаловать в Эндир.

Толпа сходит с ума. Аплодисменты, свист, случайные крики «Чувак», будто он их кумир.

Я смотрю на Зиву, но она лишь закатывает глаза и бормочет:

— Чертовы Эриксоны.

Арик тяжело вздыхает и, без шуток, произносит буквально десять предложений. Почти как список. Семейное наследие. Гордость Эндира. Трудоустройство. Результаты тестов при поступлении в магистратуру. Давайте сделаем этот год великолепным.

Он выглядит как воплощение насилия и звучит так, будто хочет быть где угодно, только не здесь. И тогда я замечаю его деда, стоящего в стороне от сцены.

Руки Сигурда скрещены на груди, и он смотрит на Арика с застывшей улыбкой. Интересно. Совсем не то, чего ожидаешь от «любящего» дедушки.

Странно. Так же странно, как и то, что Арик здесь сам по себе знаменитость.

Я прищуриваюсь.

Очевидно, что он ненавидит внимание.

И вдруг до меня доходит.

Арик — марионетка на отполированной сцене. Точно так же, как и я.

«Не смей жалеть Арика только потому, что он так же в ловушке, как и ты», — напоминаю я себе, когда он заканчивает, пожалуй, самую короткую и самую гневную речь, которую когда-либо произносили. Я благодарна возобновившемуся гулу голосов вокруг, он вырывает меня из водоворота мыслей. Мне нужно сосредоточиться.

Вспомнить, где я нахожусь.

И почему я здесь.

И придумать этот чертов план Б.

— Прости, что опоздал. Что я пропустил?

Я резко оборачиваюсь на знакомый голос и чувствую, как у меня отвисает челюсть, когда я вижу человека, которого меньше всего ожидала увидеть здесь.

— Р-Роуэн?

На моем лице появляется искренняя улыбка, которую я даже не пытаюсь скрыть. Роуэн. Здесь. Улыбается мне.

Единственный человек, у которого действительно может быть план, не являющийся полным дерьмом. Боги, помогите мне, я бесконечно рада, что он здесь.

Хотелось бы только знать, почему.

Глава 25

Арик

Толпа наконец начинает расходиться, когда движение слева привлекает мое внимание. Обычно я бы не обратил на это особого внимания, но этот парень высокий.

Очень высокий.

Он разговаривает с Рей, и ее лицо светится, как звезда, которая наконец нашла свое место на небе. Это необычно для нее, и совершенно нелогично, что я вообще это заметил.

Да, я потерял контроль на несколько минут там, у себя в комнате, мое тело отреагировало на ее близость так, что у меня до сих пор нет объяснения произошедшему. Но нет ничего лучше, чем выступить перед парой сотен своих ближайших знакомых, чтобы остудить либидо парня.

Не говоря уже о том, чтобы увидеть, как она флиртует с другим парнем.

Я сжимаю челюсти и огибаю ряд стульев, чтобы получше рассмотреть того, кто так оживленно с ней разговаривает, и сразу узнаю водителя, который привез ее в первый день. Того самого парня, который стоял слишком близко, когда они прощались.

Он выглядит примерно моего возраста, но он точно не студент. Черный костюм тройка говорит о том, что он охранник, а наушник, который он носит, как какой-то дешевый охранник в торговом центре, только подтверждает это. Рей продолжает говорить, но его глаза скользят по толпе.

Я иду дальше. Это не мое дело. Не моя проблема.

Но когда она заправляет прядь волос за ухо и смотрит на него так, будто рада его появлению, я меняю направление.

Мне не нужна причина. Я просто делаю это.

Я подхожу достаточно близко, чтобы увидеть, как его глаза метнулись в мою сторону. Он не вздрагивает. Не перестает улыбаться. И не отводит от нее глаз дольше, чем на мгновение.

— Эй, Арик, — невысокая брюнетка хватает меня за руку, когда я прохожу мимо. — Отличная речь.

Я бросаю на нее взгляд, проверяя зрачки. Должно быть, она под кайфом. Объективно говоря, это была худшая речь в истории ориентационных выступлений. Толпу должен был очаровывать Рив, но он исчез. Так что, когда Сигурд попросил меня, чтобы я вышел вместо него, у меня не было ничего. Ни заметок. Ни плана. Только смутные воспоминания о показателях выпускников Эндира и паршивое настроение.

— Спасибо, Бекс, — бурчу я, уже уходя.

— Я тут подумала… — начинает она.

— Замечательно. Вернемся к этому позже, — говорю я и прохожу мимо нее.

Да, поступок мудацкий. Но у меня есть более серьезные проблемы. Я потерял из виду водителя Рей.

Я пробираюсь сквозь группы студентов, чьи голоса то поднимаются, то затихают, они жалуются на профессоров и обмениваются слухами о заданиях. Обычная суета первого учебного дня, и я завидую тому, как