Мы те, кто умрет - Стасия Старк

Я залпом выпиваю тоник, радуясь тому, что она придала ему слабый цитрусовый вкус.

— Твое тело будет исцелять в первую очередь более серьезные раны, а это значит, что, скорее всего, тебе еще пару дней будет больно, — говорит она. — Теперь позволь мне осмотреть твою лодыжку. — Ее голос затихает, и она опускает голову, когда в комнату входит Тирнон.

Я взрываюсь.

— Что ты здесь делаешь?

Он бросает на меня пренебрежительный взгляд. Он знает, что этот взгляд приведет меня в бешенство.

— Что с ее лодыжкой? — спрашивает он Эксию.

Эксия лишь поднимает бровь, хотя ее рука дрожит. Она не позволяет запугать себя нависающему над ней Праймусу. Я знала, что она мне понравится.

Он переключает свое внимание на меня.

— Что с ней случилось?

Я многозначительно смотрю на двух новобранцев, стоящих за его спиной. Тирнон поворачивается к ним.

— Вы свободны.

Они склоняют головы, выходят в коридор и закрывают за собой дверь.

— Расскажи мне, — говорит Тирнон.

— Мне больше нравилось, когда ты меня игнорировал.

— Мне больше нравилось, когда тебя здесь не было.

По какой-то причине от его слов у меня щемит в груди.

Эксия цокает языком.

— Тише, дети. Давайте посмотрим на это.

Ее руки слабо светятся, когда она держит их над моей лодыжкой.

— Это старая травма. Я почувствовала ее еще до испытания.

— Да.

— Когда она произошла?

Я пытаюсь игнорировать Тирнона, нависающего надо мной, как тень.

— Шесть лет назад. Когда я сражалась в «Песках».

Она бросает на меня взгляд.

— Синдикат обеспечивает участникам доступ к целителям сразу после боя. Почему ты не обратилась за помощью?

— Голова была занята… другими мыслями.

Она качает головой, как будто я сама обрекла себя на жизнь, полную боли.

— Перелом сросся неправильно. Эти две кости трутся друг о друга, и когда это происходит, отек вызывает воспаление сухожилия. Я могу устранить отек, но кость нужно сломать заново и залечить.

— Сколько времени потребуется, чтобы она полностью зажила после повторного перелома?

— Неделю или больше. Травма старая, а это значит, что потребуется время.

— И она будет слабой, пока заживает?

— Да. Будет слабой и уязвимой.

— Сделай все, что можешь сейчас. Я не могу ломать ее. — У меня нет времени. И я не могу позволить себе, чтобы моя лодыжка стала еще более бесполезной, чем она уже есть — по крайней мере, до окончания третьего испытания. А после я все равно уеду, чтобы встретиться с братьями, и больше никогда не буду сражаться.

— Если ты уверена.

— Я уверена.

Неодобрение Тирнона витает в воздухе. Я игнорирую его, и Эксия принимается за работу. Боль становится невыносимой, и Тирнон кладет руку мне на плечо.

Я стряхиваю ее, и он низко рычит, но я не хочу и не нуждаюсь в его утешении.

Целую вечность спустя Эксия наконец заканчивает, и я сползаю с кровати. Боль притупилась, хотя идти все еще больно. Я благодарю ее и ухожу, стараясь не обращать внимания на Праймуса, который следует за мной.

У меня не получается игнорировать его долго. Одним из своих вампирских приемчиков он внезапно оказывается передо мной, изучая мое лицо.

— Прости меня, если я как-то повлиял на то, что ты стала такой. Но девушка, которую я знал, заслуживала большего, чем одинокая, холодная женщина, которой ты стала. У тебя будет короткая, несчастная жизнь, если ты не научишься снова доверять людям.

Его слова повисают в воздухе между нами, и внезапно становится больно дышать.

Стала такой.

Как будто я ущербная во всех отношениях.

— Ты не имеешь права говорить мне, что я должна доверять людям, когда сам уничтожил все доверие, которое у меня оставалось.

Повернувшись, я хромаю в свою комнату.

***

У нас нет времени на отдых и восстановление после первого испытания. Потому что следующее состоится в июне, всего через три недели.

Поскольку я знаю, что Тирнон — Праймус — серьезно угрожал мне, на следующее утро я заставляю себя встать с постели пораньше, и иду в тренировочный зал, по дороге подавляя тихие стоны.

Эксия предупреждала меня.

Я настолько поглощена болью и усталостью, что не слышу звука шагов за своей спиной.

Меня обдает запахом льда и влажной земли, и моя спина впечатывается в стену. Голова с глухим стуком ударяется о камень, и перед глазами взрываются звезды.

Роррик хмурится, глядя на меня, и обхватывает мое лицо своей огромной ладонью. Он поворачивает мою голову, изучая место удара.

— Такая хрупкая, — бормочет он. — Такая пугливая. Я слышу, как твое сердце колотится, как у маленького испуганного кролика.

Я сглатываю, но это не помогает моему пересохшему горлу. Я надеялась, что садистский сын императора забыл обо мне. Я бросаю взгляд вправо, но мы одни, если не считать новобранца, стоящего в десяти футах от Роррика и старательно отводящего взгляд.

— Убирайся, — говорит Роррик, и тот не колеблется. Через мгновение его уже нет.

Когда я открываю рот, рука Роррика сжимает мне горло, не давая произнести ни слова.

— Кажется, ты взяла за правило появляться там, где не должна, — размышляет он. — Ш-ш-ш, — говорит он, когда я вздрагиваю от ужаса.

Все, что я вижу, — это момент, когда он выпотрошил человека, которого назвал шпионом.

— Где та воительница, которую я видел на арене моего отца? — Он ослабляет хватку, давая понять, что ждет ответа.

— Если ты собираешься убить меня, просто покончи с этим.

Его глаза загораются какой-то дикой злобой.

— Убить тебя? Ну и что в этом веселого? Нет, — он наклоняется ближе, его теплое дыхание касается моего лица, я не убью тебя. Это было бы слишком просто. Почти… скучно. Я собираюсь забрать все, что ты любишь, все, что тебе хоть немного дорого, и уничтожить.

У меня щиплет глаза, и в голове сразу возникает образ изуродованных тел моих братьев.

Нет. Нет, они в безопасности. Я позаботилась об этом.

— Почему? — спрашиваю я, и в глазах Роррика вспыхивает веселье.

— Потому что я могу.

Я изучаю его лицо. Это потому, что я видела его с виверной? Он должен знать, что я буду держать рот на замке.

Или… потому что я застала его в момент уязвимости? В момент, когда на нем не было его обычной маски? И все же…

Эта враждебность кажется странно личной. Как будто я причинила ему глубокую, непростительную обиду.

Ах. Но это же сын императора. Вампир, потомок одного из Первых. Вампир, который, вероятно,