Пара для короля Аркавии - Хоуп Харт

— Бросаю камни, — бурчу я и умудряюсь вырвать руку из его хватки.

Брин выходит вперёд, и Вариан позволяет ему использовать свою странную целебную палочку, чтобы залечить рану Тима. Комната снова замирает от голоса Вариана.

— Пусть это станет предупреждением для всех, кто вздумает прикоснуться к вашей королеве или сказать что-то неуважительное.

Я чувствую на себе взгляд Блейка и смотрю в землю.

— Я больше не буду столь снисходителен, — говорит Вариан. — Неважно, насколько милостива моя пара.

Вариан

Я знаю, что снова совершил ошибку, и разочарованно смотрю на Харлоу. Её кожа бледная, и после инцидента с человеком-мужчиной она стала ещё более отстранённой, чем обычно. Ленты на моих запястьях горят, сообщая о горести моей супруги, как будто я не вижу этого в её сутулой спине и опущенных плечах.

Она считает нашу расу жестокой и варварской, однако мои люди сочтут любое дальнейшее снисхождение оскорблением.

Я стискиваю зубы, наблюдая, как она ковыряет свою еду. Я собрал трёх лучших поваров на Земле, чтобы они готовили для неё, а она даже не взглянет на свой ужин.

— Что? — спрашивает она безучастным тоном.

— Почему ты не ешь свою еду? Ты не можешь позволить себе ещё больше похудеть, маленький человек. — Я осматриваю её тело и осознаю, что она выглядит худой и хрупкой. Последние недели были разрушительными, и она не ела так, как должна. Я выпрямился. Это закончится сейчас.

Мои руки сжимаются в кулаки, когда я понимаю, что, пока она не встретится с целителями в Аркавии и не получит растение ални, её может убить что-то такое простое, как недоедание или болезнь.

— Я не очень голодна, — говорит она.

— Ты будешь есть.

Её нос сморщился.

— Парень только что потерял палец. Прости меня за отсутствие особого аппетита.

— Я был милосерден! — Я рычу, и она вздрагивает от удивления. Я чувствую вспышку страха, исходящую от лент связи и тут же замолкаю. Мне не нравится, когда Харлоу меня боится. Мне нравится, когда она наклоняет голову, рычит что-то саркастическое или сжимает кулаки и кричит на меня. — Единственная причина, по которой я оставил его с рукой, это то, что ты попросила публично, а ты нравишься моим людям. Никогда прежде к тем, кто осмелился прикоснуться к королеве Аркавии, не было проявлено такой милости!

Она прищурилась, но ничего не сказала и посмотрела в сторону. Я знаю этот трюк. Люди называют это немым общением, и я скрипю зубами. Я ненавижу такое общение, почти так же сильно, как когда Харлоу боится.

ККА внезапно вздрогнул, готовясь к взлёту. Скоро мы не почувствуем никакого движения, но инженерам нужно убедиться в готовности антигравитационных систем.

— Что это было? — Харлоу поднялась со своего места и подошла к стене, нажимая на кнопки управления, пока окно не стало прозрачным, позволяя ей увидеть, что снаружи. Меня радует, что она уже начинает изучать корабль.

Корабль медленно движется вверх, и Харлоу смотрит на Землю, которая становится всё меньше и дальше.

— Что происходит?

— Ты знаешь, что происходит, пара, — терпеливо говорю я. — Мы возвращаемся в Аркавию.

— Ты не говорил мне, что это произойдёт прямо сейчас!

— Нет. — Я редко отчитываюсь, но знаю, что должен научиться. Ради нее. — Это бы стало для тебя ещё одной причиной расстроиться.

Я почувствовал реакцию, которую она испытала, просто пристыковавшись к этому кораблю. В глубине души она ожидала, что это произойдёт, но я уверен, что какая-то часть её всё ещё надеялась на отсрочку. Я сдерживаю гневные слова при этой мысли.

Она бросает на меня пугающий взгляд, затем снова поворачивается к окну. Я слышу удушающий звук и делаю шаг вперёд. Она ранена?

Я двигаюсь со скоростью молнии, когда Харлоу падает на пол, от неё доносятся странные звуки. Звучит почти как вой. Она пытается оттолкнуть меня, когда я тянусь к её лицу, и я вздрагиваю, понимая, что оно мокрое.

До меня сразу дошло, что ее плечи трясутся, и она сворачивается калачиком возле окна. Моя пара плачет. Плачет так, будто её сердце разрывается на части.

Харлоу

Я не встаю с кровати два дня. Я чувствую несчастье Вариана сквозь узы, но не могу заставить себя волноваться о нём. Я опоздала с этим срывом. В глубине души я знаю, что в конце туннеля есть свет, но половина меня задаётся вопросом, был ли этот свет приближающимся поездом.

Вариан изо всех сил старается не отходить от меня. Он становится расстроенным и обеспокоенным, когда я отказываюсь от еды, но на этот раз я не отказываюсь ему назло — у меня просто действительно не было аппетита. Мысль о еде вызывала у меня отвращение, и всё, чего я хо хотела, — это спать.

Постепенно мой гнев сменился оцепенением, и это, кажется, ещё больше взбесило Вариана.

В какой-то момент я возвращаюсь из ванной и обнаруживаю Вариана сидящим на кровати.

Он одобрительно посмотрел на меня.

— Приятно видеть тебя на ногах.

— Не волнуйся. Я возвращаюсь в постель, — огрызаюсь я, и даже это требует усилий. Я снова принимаю онемение, и оно приветствует меня, как старый любовник, когда я возвращаюсь в постель.

Вариан встаёт.

— Я хотел бы поговорить.

— Мне всё равно.

— Нам есть что обсудить.

— Нам нечего обсуждать.

Его рога выпрямляются, и я просто смотрю на него, гадая, как долго продлится этот «мантрум» и когда я смогу снова зарыться в свои одеяла.

— Я получил несколько… советов, которые помогут нам пережить это время.

— Мне не нужна никакая помощь.

— Ты забыла, — рычит он, — я чувствую твои эмоции. Нам нужно поговорить об этих тёмных чувствах.

— Я ничего не забыла! — шиплю я.

Оказывается, мою ярость легко обнаружить, стоило только подтянуться за ней.

— Ты хочешь знать, что я чувствую? — Я без юмора смеюсь. — Отлично. Принимай! — Я запрокидываю голову и безмолвно кричу, выражая всю свою ярость, бессилие, разочарование и боль. Я позволила себе почувствовать отвращение, которое подавляла, и смущение из-за чувств к лидеру расы, вторгшейся на мою планету.

Я вою, когда думаю о карьере, которую потеряла, о племяннице, которую не увижу, когда она появится на свет, и о друзьях, которых переживу. Я думаю о Блейке, о карьере и свободе, которые он потерял, и о публичной сцене с Тимом и его потерянном пальце. Я всхлипываю в последний раз, подумав о своём коте Томе и о том, как он тыкался в меня носом по утрам, будя меня своим дыханием.

И тогда я останавливаюсь, задыхаясь.

Вариан был смертельно бледен и