Злая королева причиняет добро - Диана Дурман

Однако быстро взяв себя в руки, Элиас метнулся вперед и вцепился в мантию ближайшего мага:

– Живо открыть тот же путь!

Узнав в рассвирепевшем мужчине всегда сдержанного герцога Имриха, маг задрожал и не сразу смог сказать:

– В-ваша с-с-светлость, это… невозможно. Артефакт д-древний – ему требуется время для п-п-перезарядки.

Прикрыв глаза, чтобы сдержать гнев, Элиас и сам вспомнил об этом моменте. Потому вместо лишних вопросов он лишь уточнил:

– Сколько?

– Около суток, – ответил второй менее тщедушный маг. После чего сдержано добавил: – К тому же его величество уже забрал артефакт, чтобы вернуть хозяину.

– Где сейчас король Северин? – голос Элиаса прозвучал как ледяной ветер перед бурей.

Уже запуганный маг попятился, будто перед ним внезапно вырос демон из преисподней. Его пальцы судорожно сжали рукава мантии, а глаза метались, словно искали спасения в пустых углах зала.

– Т-т-там… В-в коридоре… к выходу… – прошептал он, указывая направление дрожащей рукой.

Проклятия рвались из груди Элиаса, обжигая горло невысказанностью. Эти стены знали его как учтивого герцога – сейчас же он мчался, сметая свиту, как злобный пёс, сорвавшийся с цепи. Гул его поспешных шагов терялся в высоких сводах и отражался от стрельчатых окон.

Поворот, ещё поворот и вот впереди показалась одинокая фигура короля – эти коридоры были предназначены для личного пользования правящей семьи и потому не требовали дополнительной стражи. Те стояли на каждом входе и выходе из этого лабиринта.

Тем не менее, заслышав топот чужих ног, король Итэлла замедлил шаг, чтобы обернуться. И, увидев несущегося к нему шурина, удивленно замер. Голубые глаза обычно холодные, расчетливые, выражали толику интереса – с чего-то это герцог сам на себя не похож. Белый камзол таинственно переливался золотой вышивкой, вторящей уникальному оттенку волос молодого короля. Вот уж кто больше всего похож на отпрыска золотого дракона – и статью, и внешностью, и даже в чем-то характером. Такой же скользкий любитель обходных путей.

Едва приблизившись, Элиас заговорил чужим, низким, словно надрывным шепотом стихии перед бурей, голосом:

– Ты что наделал? – Каждое слово сотрясало воздух не выплеснутой магией. – Какой ещё убийца?!

Король сначала удивился, но потом лишь усмехнулся, поправляя перстень на пальце – привычный жест, выдававший скуку.

– А, ты про Хильду... – Он махнул рукой, будто речь шла о вещице, не требующей внимания. – Наш уговор, конечно, святое, но... обстоятельства изменились.

Элиас вдруг вспомнил, почему в первом витке времени король не спешил подсылать убийц к ведьме. Его, как и многих, интересовали знания Хильды.

– Как видишь, – между тем продолжал Северин, – Злая Королева и не думает ослабевать. Так нам никогда не выведать её секретов. Скорее уж она снова нарастит силы и доставит нам кучу проблем.

– Почему ты не посоветовался со мной? – с нажимом задал вопрос Элиас, на который король недовольно поджав губы ответил:

– Есть причины. – Этим он и хотел ограничиться, но, поймав тяжелый взгляд представителя своей венценосной жены, не смог его выдержать и отвел глаза первым. После чего раздраженно начал оправдываться: – На самом деле до меня дошел слух, что если оставить всё как есть, Хильда… уничтожит королевство.

– С каких пор ты веришь слухам? – едва не вспылил Элиас, сжимая руки в кулаки. Сейчас ему как никогда хотелось коротким взмахом руки свернуть шею этому хладнокровному родственнику.

С опаской проследив за тем, как герцог сжимает и разжимает побелевшие пальцы, король Северин незаметно отступил назад и бросил:

– Тех самых, когда мне их приносит дух мага из зеркала. Представляешь, со мной связался не кто-нибудь, а прислужник мачехи Анни!

Гнев в Элиасе вскипел, как кислота.

– Нилрем... Вот же мерзкое создание! – выругался Элиас, после чего оставил короля с негодным артефактом позади, лишь отметив брошенное в спину:

– Стой, Элиас, что вообще происходит?

Но он уже не слушал. Одного взгляда на высоко повисшее солнце было достаточно, дабы ощутить отчаяние. Ему не нужны были магические костыли, чтобы преодолевать большое пространство быстрее любого самого легконогого коня. Однако это забирало слишком много сил и без подпитки луны Элиас выдохнет до того, как преодолеет весь путь.

Вот только и дожидаться ночи в надежде на лучшее он никак не мог.

Ураганом ворвавшись на конюшни, при этом на ходу срывая с себя тяжелые регалии, Элиас вскочил в оседланного для короля коня и под крики конюхов помчался по знакомому маршруту. Он знал, что не успеет. Знал, что дорога верхом займёт слишком много времени, но не мог не надеяться. Он ведь дал обещание, которое собирался сдержать. Он ведь, правда, хотел её защитить.

Чтобы знать о планах на Злую Королеву наперед Элиас каждый день возвращался в замок. Старался держать всё под контролем, следить за любыми действиями знати на случай, если кто-то из них попытается пойти против указа магов поддержанного короной. Но удар пришёлся от того, кто стоял ближе всего. Проклятый король Итэлла, явно прислушавшись к не менее проклятому Нилрему (неизвестно как умудрившему связаться с кем-то за пределами башни), решил всё без главного советника. А ведь ради этой должности Элиас скрипел зубами и молчал, глядя на всё более разгульный образ жизни зятя. Как очевидно очень зря.

«Стоило раньше приструнить засранца и разбить демоново зеркало», – по кругу проносилось в мыслях Элиаса, пока туда не пробилась новая, куда более дикая мысль. – «Пусть нечисть башни окажется достаточно сильной, чтобы закусить подосланным убийцей. Это всё о чем я могу мечтать».

Сейчас, пока конь во весь опор нёсся к темному горизонту, Элиас вспомнил день откровения Хелены. Тогда, несмотря на все свои познания, он был ошеломлен правдой. Вот только, пусть не сразу, но он понял, что больше всего его оглушило не иномирное происхождение души в теле Хильды, а осознание – как только ведьма вернётся, он больше никогда не найдёт такую необычную и притягательную девушку. Её попросту не существует в его мире. И это осознание расцвело в груди тем самым ярким цветом, о котором Элиас даже не подозревал.

Он любил её. Не её серебряные волосы или смех, похожий на звон колокольчиков, а тот странный, нездешний свет, что пробивался сквозь даже самые чёрные чары Хильды. Теперь он понимал: Нилрем издевался