Бесприданницы. Избранница проклятого - Екатерина Сергеевна Богданова

— Нет, — мотнула я головой, едва не завалившись набок.

— Я не предлагаю, Аланда, так будет, — упрямо сжал зубы Зартар. — Это мой выбор. Я не позволю тебе уснуть навечно.

— А магом крови мне, значит, стать позволишь? — спросила, схватив его за руку. — И сколько я проживу после? Как скоро меня поймают и казнят?

— Я смогу защитить тебя, — мотнул он головой.

— А ты уверен, что я же и не убью тебя? Я вот не уверена, — прошептала, отводя взгляд.

— Мы справимся вместе. Я дам тебе немного своих сил, столько, сколько нужно, чтобы остаться собой и совладать с проклятием. Ты сможешь себя контролировать, остановишься, когда будет необходимо. Я верю в тебя, Аля, — тихо проговорил Зартар.

— А я вот сейчас не то, что в себя не верю, я даже не уверена, что всё это не сон, — вяло взмахнула рукой. — Как так-то? Вчера же ещё всё хорошо было, а сейчас сил совсем нет.

— Проклятие. Оно считывает все чувства и усиливается. Это моя вина, — хрипло проговорил Зартар.

— Можно подумать, вчера я тебя ненавидела, и только сегодня влюбилась, — хмыкнула я, положив голову на его плечо.

Поняла, что сказала и нервно икнула. Попыталась встать, но Зартар удержал.

— Сиди, сейчас голова может закружиться, — тихо произнёс он, обнимая меня за плечи и целуя в висок. — И не говори больше такого, проклятие и от этого сильнее становится.

Но, несмотря на то, что всё плохо, я отчётливо уловила в его голосе радость. Моё нечаянное признание польстило Зартару. Вот только ответа я от него не услышала. Не хочет лишний раз провоцировать проклятие или сказать нечего?

— Я сейчас ополоснусь холодной водой и станет легче, — так и не дождавшись больше ни слова от мага, проговорила, скидывая его руку со своего плеча.

— Хорошо, я подожду тебя здесь, — кивнул Зартар, неохотно отпуская меня.

Встала и пошла в ванную.

— Только поторопись, я буду волноваться… любимая, — добавил он, когда я уже закрывала за собой дверь.

Чуть не упала от услышанного. Беззвучно ликовала и смеялась от счастья я уже за закрытой дверью. Теперь мне никакое проклятие не страшно!

61

— Я хорошо себя чувствую, это ни к чему! — в десятый уже, наверное, раз повторила я.

И за обедом это говорила, когда Зартар начал ухаживать за мной и едва ли ни сам кормить (завтрак я проспала), и когда он зачем-то взял меня на руки, чтобы спуститься в подвал. И вот сейчас.

Мы спорили уже около часа. Зартар настаивал на том, чтобы я подпиталась энергией через его кровь, я пыталась убедить его, что в этом нет нужды.

— Так будет надёжнее, — упёрся маг. — Я лучше знаю, просто доверься мне.

— Я тебе верю, себе не доверяю! — воскликнула, нервно переставляя какие-то склянки на столе в лаборатории.

— Я доверяю, этого достаточно, — хмуро проговорил он.

— Ну пойми же ты меня! — простонала, опершись руками на стол и опустив голову. — Я не хочу опять это чувствовать. Мне страшно.

Почему он не понимает? Я же объяснила, что делает со мной кровь! Да он и сам всё видел, но продолжает настаивать на своём. А я до крика не хочу снова ощутить эту безумную тягу, почувствовать заглушающий всё стук в висках, когда что-то манит, заставляя забыть обо всём. Я себя потерять боюсь!

— Ты сейчас слишком слаба, — помотал он головой. — Это опасно, я не хочу рисковать твоей жизнью.

Нет, он не поймёт, потому что просто не хочет! Для него важна моя жизнь, а что я рискую превратиться в кого-то другого и никогда не смогу стать прежней вторично. Ну что ж, придётся действовать иначе.

— Или так, или вообще никак! — хлопнула ладонью по столу. — Не знаю, сколько я ещё продержусь и проснусь ли завтра, но к чужой крови больше никогда не прикоснусь. Решай, а я пошла.

— Куда? — глухо спросил Зартар.

— В саду погуляю, — буркнула, направляясь к выходу. — Ритуал же ночью нужно проводить? Значит, пока я свободна.

— Это жестоко, — тихо проговорил он мне вслед. — Ты предлагаешь выбор без выбора. Если я соглашусь, велики шансы, что ты погибнешь, разрушив такое сильное проклятие. А если откажусь, оно всё равно в скором времени убьёт тебя.

Промолчала. Закрыла за собой дверь и медленно пошла наверх. Я уже сказала всё, что могла, дальше спорить не имеет смысла. Уверена, он примет правильное решение. Есть риск погибнуть в борьбе с проклятием? Верю. Но это всё же только риск, а если ничего не делать проклятие точно меня погубит.

Было ли мне страшно? Конечно, и ещё как! Но смерти я боялась меньше, чем участи превратиться в жаждущее убивать чудовище. Но больше всего меня поражало то, что Зартар готов превратить меня в это чудовище, только чтобы осталась жива. Разве это жизнь⁈ А я точно сорвалась бы, если бы согласилась на его план. Чувствовала это, была уверена. Слишком болезненными и яркими были воспоминания о захватившем меня безумии, когда соприкоснулась с кровью Нанны. Нет, лучше уж смерть.

Не знаю, сколько времени я провела в заброшенном саду, медленно прогуливаясь по заросшим, полуразрушенным каменным дорожкам. В какой-то момент стало так тоскливо, что я вышла через заднюю калитку и медленно побрела вперёд по дороге.

Здесь я ещё не бывала. Это была маленькая улочка, такая же пустующая и заброшенная, но тут в основном стояли небольшие, когда-то аккуратные, а теперь покинутые и обветшавшие домики. Интересно, сколько их тут, таких улиц и домов, оставленных жителями из-за проклятия Зартара Крона. Как далеко простирается зона отчуждения, которой он отгородил себя от всего мира?

А ведь это даже не пригород! Не центр города, но и не самая его окраина. И вот прямо посреди города, в котором я прожила всю жизнь, уже многие годы есть «мёртвый» район, а никто этого не замечает. Сколько же сил было вложено в то, чтобы скрыть подлость одного человека, из жажды власти и жадности погубившего столько жизней. Наверняка, накладывая проклятие, он и не думал о последствиях, не учитывал возможные жертвы. Не смог справиться с противником в честной борьбе и решил действовать исподтишка.

И вот теперь мы все живём по его законам, ненавидим тех магов, на которых он укажет, и превозносим тех, кого посчитал достойными. Выходим замуж за тех, кто больше заплатит обнищавшим родственникам, покорно отдаём то, что должно принадлежать нам, и закрываем глаза на гибель родных, принимая отговорки вроде «это был несчастный случай».