Испытание Богов - Валькирия Амани

Он направился к двери, даже не взглянув на Ксавиана. Только поравнявшись с ним, он замедлился. Та же зловещая невозмутимость застыла в его выражении, когда он посмотрел Ксавиану прямо в глаза — затем похлопал его по плечу один раз. Жест, полный насмешки.

Затем он ушел. Тяжелая дверь щелкнула, и хлынула тишина. Когда я наконец осмелилась поднять взгляд, Ксавиан уже смотрел на меня. Я никогда не видела глаз более разбитых, чем его — даже в собственном отражении.

Я попыталась произнести его имя, но оно вырвалось хриплым всхлипом. Стыд прожигал меня, и я опустила взгляд.

Его шаги медленно приблизились ко мне. Когда он остановился передо мной, его руки замерли на мгновение, прежде чем он осторожно обхватил мое лицо. Только когда его большой палец коснулся щеки, я поняла, что все еще плачу.

Без единого слова он снял тяжелый меховой плащ с плеч и укутал меня. Затем он отступил, повернулся и вышел, не оглядываясь.

Дверь снова скрипнула спустя мгновения. Грудь сжалась в ожидании Эмриса. Это был не он.

Две девушки — едва старше меня — заглянули внутрь, глаза широко раскрыты. Они проскользнули внутрь, скромные платья касались пола, и тихо закрыли дверь. После быстрых поклонов они встали по обе стороны кровати.

— Вы голодны, Ваше Величество? — спросила та, что пониже. Ее светлые волосы были собраны в высокий хвост, слегка растрепанный.

Я не думала о еде, но глубокая, скребущая пустота ответила за меня. Желудок заурчал. Я села, тяжелый мех соскользнул с плеча, я быстро накинула его обратно.

— Когда я смогу вернуться в свои покои? — спросила я.

— После того как поедите, Ваше Величество, — сказала другая, поставив поднос мне на колени. Ее черные волосы были закручены в идеальный пучок.

— Спасибо, — сказала я.

Пар клубился от миски — теплый бульон, свежий хлеб. Во рту потекла слюна. Между ложками я спросила:

— Как вас зовут?

Они переглянулись. Светловолосая заговорила первой.

— Зехра.

— Эйлин, — сказала другая после паузы.

— Прекрасные имена, — сказала я, опуская пустую ложку. — Могу я вас кое о чем спросить?

— Вам не нужно наше разрешение, Ваше Величество, — ответила Эйлин.

Я устало рассмеялась.

— Я видела покои слуг прежде, но никогда не видела самих слуг. Почему?

Зехра нервно теребила рукав.

— Нас учат работать быстро и держаться вне поля зрения. Люди короля…

— Хватит, — резко оборвала Эйлин, в ее глазах мелькнула паника.

Зехра опустила глаза.

— Что насчет людей короля? — надавила я, мысль метнулась к Деймону и Мерику.

— Королева задает вопрос, — прошептала Зехра. — Мы должны ответить честно.

Эйлин отвернулась, делая вид, что протирает и без того безупречный поднос. Голос Зехры понизился.

— Они могут быть… жестокими. Везучих просто толкают. Невезучие… исчезают.

Я крепче сжала мех.

— Конкретные люди?

Зехра кивнула.

— Деймон? — спросила я.

Еще один кивок.

— Мерик?

То же самое.

Я замедлилась.

— Ксавиан?

Глаза Зехры поднялись.

— Королевская Рука? Он видел, как это происходит. Никогда не останавливал. Но… он и не присоединялся. Это больше милосердия, чем мы когда-либо получаем.

Желудок скрутило. Даже молчание делало его частью этого.

— Вы его знаете? — спросила она.

Эйлин резко обернулась:

— Не задают королевским особам таких личных вопросов!

— Все в порядке, — я улыбнулась. — Он был моей личной охраной некоторое время. — Или был. Эмрис сказал, что оставит его рядом, но после сегодняшнего я сомневалась, что Ксавиан хочет оставаться.

Лицо Эйлин смягчилось. Она шагнула вперед и поклонилась. Все еще склонив голову, она сказала: — При всем уважении, Ваше Величество… вам очень повезло. Такой человек, как он, в охране? Какой мужчина…

Я усмехнулась.

— Он красив, не так ли? Любой женщине повезло бы быть с ним. — И я боялась… что сломала этого мужчину.

Они хихикнули. На мгновение мир за стенами исчез.

— Вы просто в гостях в замке? — спросила Зехра. — Вы скоро уедете?

Я вгляделась в ее лицо, прежде чем до меня дошло. Они не знали.

Уеду ли я скоро? Я задавала себе этот вопрос каждый день — и все еще не имела ответа.

— Я.… не просто в гостях, — тихо сказала я. — Я помолвлена с Королем Эмрисом. Похоже, я останусь здесь надолго.

Их глаза округлились больше, чем я считала возможным.

Зехра выдохнула.

— Если это означает, что вы останетесь дольше… я рада. — Легкая улыбка. — Редко — очень редко — чтобы кто-то вроде вас был добр к нам.

Я попыталась улыбнуться в ответ, но тяжесть ее слов осела в груди.

— Редко? — Эйлин фыркнула. — Это беспрецедентно.

— Нет, это не так! — сказала Зехра. — Я однажды читала книгу, где⁠…

— Ты и твои истории, — перебила Эйлин. — Они не настоящие.

— Мне следует вернуться в свои покои, — сказала я, снимая напряжение. Они напомнили мне Нилу и меня. Я молилась, чтобы она была в безопасности с Тиераном.

Девушки быстро задвигались, подняв поднос, поправив мех на моих плечах, когда я встала. Ноги дрожали от долгой неподвижности. Я крепче ухватилась за мех. На мне больше ничего не было.

Затем дверь открылась.

И в дверном проеме, высокий и ожидающий, стоял Ксавиан.

Глава 22. Ксавиан

— Я провожу ее обратно в покои, — ровно сказал я. — Оставьте нас.

Слуги замерли, переглянулись, затем поклонились и улизнули, как испуганные мыши.

Айла не смотрела на меня. Ни разу. Ее взгляд оставался прикованным к полу, осанка напряженной и настороженной.

Я жестом велел ей идти. Она повиновалась медленными шагами, за которыми я последовал. Ярость горела под моей кожей, как второе сердцебиение. Каждый шаг рядом с ней ощущался как ложь, которую я заставлял себя проживать.

Образ ее, запутавшейся в его объятиях, не уходил — ее стоны, его голос, то, как его пальцы скользили по каждой части ее тела. Я боялся, что никогда не выброшу это из головы.

Ей было больно. Я хотел бы взять эту боль на свои плечи и нести за нее. Но не мог.

Она, наверное, думала, что я презираю ее. Я старался сделать так, чтобы она так думала. Так было проще — проще быть монстром, проще для нее забыть меня, если я не дам ей ничего, что стоит помнить. Но время от времени маска трескалась, и та часть меня, что не была оружием, изнывала от желания быть рядом с ней. Быть избранным ею. Быть любимым ею.

С каких пор тебе есть дело до того, что лучше для тебя или кого-либо еще? Голос в моей голове извивался, как змея. — Слабый человек. Ты мог покончить с этим на поле. Все, что нужно было сделать — уйти. А теперь