Испытание Богов - Валькирия Амани

Она не проронила ни слова за всю дорогу. Может, она и вправду ничего не чувствовала, как утверждала. Может, мне лишь мерещились те редкие взгляды, что она бросала на меня.

Мы дошли до ее двери, и я открыл перед ней. Она подняла взгляд — потухший.

— Зайди, — прошептала она.

Я кивнул и вошел следом.

— Спасибо, — сказал я, и слова странно прозвучали на языке.

Ее брови сошлись.

— За что?

— Ты спасла Ризаака, — сказал я, откашлявшись, уже жалея об этом. — Если бы ты не исцелила его крыло, он бы истек кровью.

Она моргнула.

— Откуда ты знаешь?

— Я проследил за тобой, когда ты покинула замок, — признался я. Слова царапали горло, словно битое стекло. — Держался на расстоянии — просто хотел убедиться, что ты благополучно вернешься. Я собирался вмешаться, когда ты начала использовать магию. Должен был.

Медленная улыбка тронула ее губы.

— Преследуешь леди, хм? Я была права. Ты и правда жуткий старик.

— Не старик. И не преследователь, — поправил я, как и прежде, отчего она лишь рассмеялась.

Этот звук был тем, что, я представлял, должно быть похоже на небеса. Скольким еще она так же смеялась?

— Признаю… я был приятно удивлен тем, насколько ты окрепла, — сказал я. — Даже до этого. То, что я видел в своей крепости⁠…

Ее улыбка погасла, когда пальцы скользнули к ошейнику на горле. К этому проклятому кольцу. У меня руки чесались сорвать его. Оно клеймило ее как собственность.

— Недостаточно сильной, — пробормотала она. — Я едва не умерла, просто используя магию. Я далека от того, где должна быть.

Я сцепил руки за спиной. — То, что ты сделала, не было простым.

Она отвернулась. Боль в ее груди просачивалась в меня — темная магия позволяла чувствовать чужую скорбь, ощущать ее вкус в воздухе. И ее горе топило меня.

Я шагнул за ней, достаточно близко, чтобы чувствовать ее тепло. Я хотел отвлечь ее. Облегчить ее боль. Может, облегчить свою.

Я склонил голову, голос низкий у ее уха.

— Так значит… я красивый?

Она крутанулась, щеки побагровели.

— Ты подслушивал мои личные разговоры?

— Я бы не назвал это так, принцесса, — сказал я, уголки моих губ дрогнули.

— Ты подслушивал! — Она шлепнула меня по груди.

Я рассмеялся.

— Извращенец! — обвинила она, снова поднимая руку.

Я поймал ее запястье. И на этот раз притянул ее к себе — одной рукой обвив ее талию, другую мягко устроив ей на затылке. Ее тело смягчилось о мое, и что-то в моей груди резко скрутилось.

— Я так и не обнял тебя… там, в моей крепости, — пробормотал я в ее волосы.

Несколько секунд она не двигалась. Затем ее плечи задрожали. Звук вырвался из нее — маленький, сдавленный. Рыдание. Затем еще. И еще.

— Я не могу, — прошептала она, прижимаясь ко мне. — Я не могу… притворяться, что ничего не случилось.

Она отстранилась ровно настолько, чтобы встретиться со мной глазами. Серебряные — застланные виной и мукой.

У меня не было слов. Потому что какие слова могли быть для этого?

Ее пальцы вцепились в кожаные ремни моей формы.

— Я не хотела говорить те вещи. Я просто… — Ее голос полностью сорвался. — Прости.

Я сжал ее крепче. Она не хотела говорить те вещи… но она никогда не сказала, что они не были правдой.

У нее подкосились колени, и я подхватил ее. Меховой плащ соскользнул с плеча, обнажив кожу на кратчайшее мгновение, прежде чем я бережно запахнул его обратно. Снова укрывая ее.

Затем я поднял ее — одной рукой под колени, другой поддерживая спину. Она уткнулась лицом в меня, пальцы слабо сжали ворот мундира.

У кровати я наклонился, чтобы опустить ее. Но ее руки взметнулись и обвили мою шею.

— Нет, — сказала она, почти беззвучно. — Пожалуйста… не уходи.

— Принцесса… — Мой голос был хриплым, разрываемым между самообладанием и всем, что я чувствовал. — Я никуда не ухожу.

Она только сжалась крепче, рыдая в выемке моего горла.

Я сел на край кровати, оставив ее у себя на коленях. И в этот раз — всего раз — я позволил себе держать ее так, словно она была моей. Не королевой. Не символом. Не Светоносной или оружием, или пешкой. Моей.

Но ярость внутри меня не унималась. Она жаждала крови. Этот дьявол пытался забрать последнее, что мне было дорого. Мне следовало вырвать ему глотку в тот миг, когда его руки коснулись ее.

Ее пальцы скользнули в мои волосы, едва ощутимые сначала — легкие прикосновения, наматывая прядь между ними, пока она всхлипывала.

Мои руки инстинктивно, защищая, сжались вокруг нее. Я склонил голову, чтобы она могла прижаться ближе.

Она опасна. Она разрушит все. Темный голос зашипел в моем черепе.

Нет… Леди Эзра была права. Она спасает тебя. Другой — более человеческий — голос возразил.

Такова была битва каждого проклятого дня. Иные утра я просыпался с редкой ясностью — помня точно, кто я и где место таким, как я. Затем я видел ее лицо, слышал, как она произносит мое имя… и забывал обо всем остальном.

В эти дни я ненавидел себя сильнее всего.

И потому я был таким — жестоким в один миг, мягким в другой. Отстраненным, затем опасно близким. Я ненавидел, что это делало с ней… то, как она смотрела на меня, словно всегда пыталась угадать, какую версию меня получит сегодня.

Я знал лишь одно: когда она касалась меня, я почти верил, что могу быть хоть чего-то стоящим — хоть раз в жизни. Но когда она отводила взгляд — особенно теперь, с этим проклятым ошейником, впившимся в ее горло, — я чувствовал себя никчемным неудачником.

Эмрис снова заговорил в моей голове. Явись в тронный зал, как только она уснет.

Четыре дня без сознания не особо располагают снова с радостью укладываться спать. Поэтому я не удивился, что Айле потребовались часы, чтобы наконец уснуть.

Я оставался рядом, пока Гидеон не сменил меня. Он упомянул, что Леандра привязали к столбу кровати, а покои заперли. Айла была бы в ярости, если б узнала. Хорошо, что не знала — и не узнает.

Между мной и тронным залом оставалось лишь два коридора. Мерик и Деймон липли ко мне, как пиявки, пока я не приказал им нести дозор где-нибудь еще. В любом другом месте. Если не уйдут — убью.

Голос короля проскользнул в мой разум. Двигайся быстрее.

Я толкнул двери тронного зала. Совет стоял собранным