Среди чудовищ - Джулия Рут
— Тебе нужно поспать, — Бьорн аккуратно отстраняется, снова принимая человеческую форму. Осоловелый взгляд я поднимаю на него и вижу только гаснущее свечение.
— А ты можешь… не убирать это полностью? Хотя бы на время… — касаюсь я стремительно растворяющихся линий.
— Тебе так будет спокойнее? — отвечает он, вдохом наполняя грудь и разливая по коже золотистый свет.
— Да… да, спасибо…
Есть в этом мерцании что-то гипнотическое — меня тянет бездумно водить по нему пальцами, поглощая испускаемое им тепло и покалывание.
— Это называется токи, — тихо говорит Бьорн, мягко перехватывая мои пальцы и прижимая их к линии чуть плотнее. — Это пути нашей силы, благодаря ней мы меняем форму.
— Это не больно? Трогать?
— Когда делаешь ты — ничего не может быть больно.
Держать руку на его груди и дальше становится трудно — словно не только эти токи, вся кожа его покалывает ладонь. Одного робкого усилия достаточно, чтобы он заметил и отпустил.
— Устала? Отнести тебя наверх или…
Я думаю о темноте и холоде, ждущих меня там, и тело содрогается само собой.
— А можно… можно тут остаться?..
Он даже заминки не делает. Мягко и немного грустно улыбается, бесконечно усталый — сколько же всего ты несешь в себе, не позволяя даже капли просочиться наружу. Как жаль… как жаль, что я стала для тебя еще одним бременем.
— Конечно. Я буду очень рад.
Засыпается с Бьорном совсем не так, как с его братом. Если Кьелл словно окутывает своим присутствием, то Бьорн погружает в него — мягко, но очень быстро, словно утягивая на дно воронки. В темнеющем сознании вяло вспыхивает мысль — а будут ли кошмары сегодня? — а потом и ее поглощает тишина.
… Кошмары не приходят. Словно проглоченная теплом, я сплю практически до самого утра, чтобы с ясной, но чуть звенящей головой из него выбраться, когда чуть скрипнет дверь в комнату. На пороге — мерцающий силуэт, медленно проступающий из полумрака сверкающими мазками золотых линий.
Кьелл вернулся.
Ступая беззвучно, он подходит к постели, и ритм дыхания Бьорна меняется. Он тоже проснулся.
-... так получилось, — отвечает он на вопрос, явно заданный ему мысленно.
Кьелл ничего не говорит, лишь переводит на меня взгляд. Я скорее угадываю, чем понимаю, что его тревожит.
— Я не испугалась. Правда. Ты тоже можешь… свою показать.
-... не сегодня, — тихо отвечает он. — Могу я с вами?..
— Конечно.
Бьорн молча отодвигается к стенке, отползаю и я вслед за ним. Объятая теперь с двух сторон теплом, я тону в смешении запахов снега, дерева и хвои. Перебитый сон не спешит возвращаться, особенно когда со спины меня обхватывают жадные руки и волосы ерошит прерывистое дыхание.
— Это уже слишком, Кьелл.
— Разве?
— О чем вы?
— Так… о своем…
Я приподнимаюсь, но Бьорн опускает мне на голову тяжелую ладонь, и ничего не остается, как прижаться щекой к его груди.
— Поспи, еще очень рано.
— А…
— Спи, — врывается шепот Кьелла. — В такой холод нужно много спать…
— Я же не медведь… — бурчу в ответ, а он почему-то смеется, даже в груди у Бьорна клокочет. — Что такое?
— Вспомнил, как ты меня тогда испугалась, — шепчет Кьелл, сжимая руки на моем животе крепче. — Чем я вообще думал… приходить медведем к городской девочке…
— Постой… это что тогда…
— Ага.
— Поверить не могу… я очень испугалась!
— Знаю, и прошу за это прощения.
Мне очень хочется на него разозлиться — ведь я тогда и правда очень испугалась — но почему-то не получается. Особенно когда чувствую мягкое касание губ, когда чувствую, как он потирается кончиком носа о волосы у меня на затылке.
— Теперь ведь не испугаешься?
Ни за что не испугаюсь — в какой бы форме ты не пришел.
Тепло… тепло это нарастает, разливается по телу, принимая его форму. Вся я состою из этого тепла и его тяжести, и мне совсем не хочется шевелиться. Мне хочется остановить движение солнца по небу, чтобы навсегда остаться в этом моменте…
...чтобы никто и никогда у меня его не отнял.
5-1
— Ты опять?..
— Ну прости…
Кьелл выхватывает у меня из рук ведро со снегом — очень кстати, руки эти я уже практически не чувствую.
— Я же говорил, — продолжает он ворчать, пока мы поднимаемся вверх по склону. — Не таскай тяжести, я на что?
— В следующий раз обязательно.
Облачка пара жемчужной белизной оседают на ресницах и волосах, делая его похожим на сказочное существо. Он ни единому слову моему не верит и, надо признать, небезосновательно.
Все тело от холода уже онемело — в доме я спешу разуться и прижаться к теплому печному боку. Ударивший после оттепели мороз практически все поселение застал врасплох; внезапным и таким сильным холодам удивились даже старики. Мужчины отчего-то стали чаще пропадать в лесу, хотя раньше они в холод далеко и надолго не уходили. На мои осторожные расспросы отвечали уклончиво, даже Бьорн уходил от прямого ответа.
Вот и сейчас дома только Кьелл — в закатанной до локтей рубашке, он что-то насвистывает, подбрасывая в печь сухие веточки из связки — хорошо, что успели до морозов ими запастись. Бездумно наблюдая за его движениями, я не сразу понимаю, что в печном тепле больше не нуждаюсь. Подняв на меня глаза, мужчина улыбается чуть насмешливо.
— Дразнишь меня?
— Я?
— А кто? Здесь есть кто-то еще?
-... ничего я не дразню.
— Ммм? А что ты делаешь?
— Ничего… ты сам дразнишься… и смотришь еще так… — откликаюсь и практически мгновенно начинаю сожалеть о сказанном, потому что Кьелл щурится, откладывает связку и весь словно становится темнее и больше.
— Как? — он оказывается рядом так внезапно, что меня снова бросает в жар. — Как я смотрю?
— Сам знаешь...
— Нет. Расскажи, — поддев пальцем прядь волос, он уводит её в сторону от лица, глаза его близко-близко, и я падаю в них — словно бы в небо.
— Как будто… сейчас укусишь… — шепотом, сгорая от стыда и неловкости за собственные слова, а мужчина улыбается снова, наклоняется и взаправду кусает — нежно прихватив зубами кожу у основания шеи.
— Угадала, — шепчет он, и волоски на теле становятся дыбом, когда теплое дыхание касается влажной кожи. Зажав ладонью место укуса, я только и могу беспомощно смотреть на Кьелла, а он смеется, но синева в глазах его становится грозовой. Сейчас… сейчас что-то…
— Воркуете? — слышится от порога голос Юллан. Она
