Феромон - Кейтлин Морган Стунич

Это плохая идея. Секс для него значит больше, чем для тебя. Он инопланетянин, которого ты знаешь девять дней. Судя по тому, как он светится, он, вероятно, ядовит или что-то в этом роде.

Ничего из этого не доходит до моего одурманенного сексом мозга. Его запах, он повсюду, облако, от которого кружится голова, сносящее мои барьеры, накачивающее меня как наркотик. Самец. Самка. Пара. Вместе. Гнездо.

Я поднимаю руки к голове с обеих сторон, и он разворачивает хвост, выпуская когти и опускаясь на четвереньки.

Пока я смотрю, он поворачивается боком, демонстрируя свои члены и мошонку очень целенаправленно. Глядя на них сейчас, они кажутся… возможными. Он кажется возможным. Он намного меньше, чем был в первый день нашей встречи, уменьшился до более разумного размера.

Как только он убеждается, что я все хорошо рассмотрела, он направляется к одному из жерл в земле, раздирая почву так, чтобы трещина стала шире. Он залезает прямо внутрь, словно она была построена для него, а затем катается в смоле и пламени.

Моя челюсть отвисает в этот момент, но не потому, что я меньше возбуждена.

Больше. Я возбуждена еще больше.

Он покрывает себя этой темной смолой, крошечные языки пламени танцуют на его коже, а затем он поднимается на ноги.

Молния ударяет в край утеса, поджигая одно из деревьев вдалеке. Я даже не смотрю на это. Я не могу. Все, что я вижу — это он, стоящий там на двух ногах, с рогами, с которых капает, с пылающими глазами и массивными членами в огне. Буквально.

Он вдыхает, и его чешуя вздыбливается, крылья расправляются. Его узоры темнеют, а затем вспыхивают, отбрасывая фиолетовый свет на деревья, сияя аметистом на траве, заливая мою кожу пурпуром. Он становится больше прямо у меня на глазах, разводя руки в стороны, ладони вверх, когти выпущены.

И запах.

Я никогда не была фанаткой запахов. Джейн — фанатка запахов. У нее есть подходящие свечи, бомбочки для ванн и спреи для тела под любое настроение. Она говорит, что запах пробуждает у нее старые воспоминания или помогает создавать новые. Не я. Я могла бы носить рубашку, пахнущую вчерашним попкорном с маслом, и забыть, что вообще смотрела фильм.

Это… Я оживаю от его запаха, словно проснулась впервые за всю историю своего существования. Я здесь. Я в настоящем. Ничто в прошлом не имеет значения. Будущее неважно. Я в настоящем, и я вдыхаю горячего, дымного, мускусного самца и желание. Нужда. Приглашение.

Он просит меня быть самкой для его самца, прийти к нему, отдаться тому, чем бы это ни было.

У меня подкашиваются колени, и я буквально падаю на траву, прижав руки ко рту.

Он — потому что здесь только один «он», и ему даже не нужно имя — выходит из жерла и встает на четвереньки, крадясь ко мне. Я падаю на задницу, дрожа, истекая влагой, чувствуя себя сейчас женщиной больше, чем когда-либо прежде.

Он подходит прямо ко мне, по когтистой руке с каждой стороны моего тела, его массивная фигура нависает надо мной. Он огромен сейчас, такой большой, каким я его когда-либо видела. Больше автобуса, размером с небольшой дом.

Мои глаза снова опускаются к его членам.

Без шансов. Буквально нет никакой возможности, что я смогу…

Я закрываю глаза. Я никогда не хотела ничего сильнее и не ненавидела реальность меньше. Я не Аспис. Я не самка, которую он может или должен иметь. Я человек, которому здесь не место, чья анатомия не приспособлена для того, чтобы справиться с существом столь великолепным.

Я чувствую себя обманщицей.

Я вдавливаю основания ладоней в глаза — сильно. Я вижу звезды за закрытыми веками, но мне плевать на это. Все, что меня волнует — это запах, жар. Он такой горячий, что у меня болит кожа, пот течет по позвоночнику под ярко-розовым костюмом цвета жвачки.

Слезы разочарования щиплют глаза, но этого не избежать. Я вижу, какой он большой, и знаю свои пределы. Это не вопрос и не соревнование. Его члены каждый размером с мое бедро. Могла бы я касаться их иначе? Лизать их? Тереть руками? Тереться об них всем телом?

— Я не могу этого сделать, — шепчу я; давление внизу живота усиливается вместе со штормом.

Я чувствую там гром, нужду, разочарование. Я хочу кричать. Я опускаю руки и смотрю вверх, видя, что он изогнул спину, глядя на меня сверху вниз в ожидании.

Он ждет ответа, и я говорю ему «нет», когда он буквально единственное, чего я хочу.

Прямо там, в этот момент, если бы я могла превратиться в самку Аспис и остаться навсегда на этой дурацкой планете, я бы сделала это. Я бы сделала это, не обдумывая последствия. Не думая о семье. Или Джейн. Или моем кейтеринговом бизнесе.

Я могла бы быть счастлива.

Эта черная субстанция капает вокруг меня, воздух густой и пьянящий от секса.

— Нет? — спрашивает он; слово подобно удару молнии.

Я подпрыгиваю, эти крошечные волоски снова встают дыбом. Наэлектризованная, вот кто я сейчас. Он не спрашивает это на своем языке; он спрашивает это по-английски.

Я запрокидываю голову, чтобы видеть его глаза на мне. У меня снова слезы, и он тянется вниз руками-крыльями, проводя большими пальцами по моим щекам. Он подносит их ко рту и пробует их во второй раз.

— Нет.

Это самое трудное решение, которое я когда-либо принимала.

Какая-то часть меня знает, что если я уступлю ему, я потеряю что-то другое. Других людей, которых похитили вместе со мной. Людей, которых я люблю на Земле. Может быть, даже саму себя. Мне нужно думать рационально. Я никогда не смогу дать ему то, чего он хочет. Он никогда не сможет сделать то же самое для меня. Если я соглашусь, он подумает, что это больше, чем просто ночь развлечений.

Этот парень — Чувак-Дракон, как я его знаю — отступает от меня очень медленно, фыркая носом в мои волосы на ходу. Он приседает передо мной, а затем отводит взгляд к горизонту и краю обрыва, к далекой молнии и лесному пожару, который только что начался. Он проводит рукой по лицу, стряхивая эту черную субстанцию на землю. Это такое человеческое движение. Он выглядит так болезненно по-человечески сейчас.

— Это не потому, что я не хочу, — я снимаю переводчик и протягиваю ему, но он не