Мы те, кто умрет - Стасия Старк

— Пора вставать.

Он кивает, и я оставляю его одеваться. Я снимаю ботинки, но оставляю меч пристегнутым к спине, все еще… обеспокоенная визитом вампира.

Обеспокоенная — хорошее слово. Оно подразумевает, что я чувствую себя немного беспокойно. Немного тревожно. Но у меня не пересыхает горло, ладони не мокнут от пота и голова не кружится от страха.

Тоник для легких из Несонии поддерживает жизнь моего брата. Что еще Бран готов сделать, чтобы заставить меня подчиниться?

Я отгоняю эту мысль. Я привыкла быть начеку. Я делаю это каждый день, охраняя людей, которые наживают себе врагов только тем, что дышат. Мне не нравится моя реакция, но я знаю, что беспокоиться и заламывать руки бесполезно.

Если я отправлюсь в Матарас сегодня утром, то вернусь через пару дней. Там в аптеке найдутся нужные нам тоники. Я в этом уверена. Мне не нравится мысль о том, что придется оставить Герита и Эврена, но я сомневаюсь, что вампир обчистил аптеки в соседних городах.

Я захожу в нашу крошечную кухню и открываю холодильник. Кристалл внутри тусклый, а эфир, охлаждающий нашу скудную пищу, издает слабый гул. После того, как я пополню запасы тоника для легких Эврена и заплачу постоянно растущие налоги императора, у меня останется достаточно, чтобы наполнить эфирные кристаллы. Гериту срочно нужна новая пара ботинок, но придется подождать.

У меня щемит в груди. Он никогда не жалуется, но я знаю, что в последний раз, когда шел дождь, его ноги промокли. Я слышала, как Эврен и Герит шептались об этом, полагая, что я не слышу.

Молоко закончилось два дня назад, поэтому я готовлю кашу на воде, приправляя ее щепоткой соли вместо сахара или меда.

Близнецы ворчат друг на друга в одной из своих комнат, их голоса приглушены дверью. Ни один из них не любит просыпаться по утрам. К тому времени, когда они ссутуливаются на своих стульях за столом — Эврен бледный и изможденный, Герит скривившийся при виде жидкой каши — в окно проникают слабые лучи солнца. Первые лучи рассвета заставляют светлые волосы Герита сиять, в то время как волосы Эврена настолько темные, что, кажется, поглощают свет. Родившиеся с разницей в несколько минут, они не могли быть более разными — как внешне, так и по характеру.

Когда Герит поворачивает голову, бледные лучи солнца скользят по его золотому сигилу, и тот вспыхивает на миг — чтобы угаснуть, едва он отодвинется от света. Мои легкие сжимаются, и я отгоняю страх прочь. Моя сила, возможно, и не пробудилась, но это не значит, что братья столкнутся с той же катастрофой. Они не будут такими, как я.

Отмеченные сигилами рождаются с латентными способностями, наш потенциал проявляется в цвете наших сигилов и в том, насколько они увеличиваются со временем. Все отмеченные сигилами дети получают несколько незначительных способностей, таких как базовая защита, создание искры щелчком пальцев, очищение небольшого количества воды или ускорение роста растений. В возрасте от одиннадцати до пятнадцати лет проявляется их истинная сила — иногда две, если они исключительно одарены или благословлены. Редкие избранные получают силу, дарованную богами, которым они поклоняются.

— Арвелл?

Заставив себя улыбнуться, я отрываю взгляд от сигила Герита.

— Мне нужно съездить в Матарас. Помни…

— Мы знаем. — Он закатывает глаза и улыбается. — Возвращаемся прямо домой, ни с кем не разговариваем.

Раздается стук в дверь. Герит поднимается на ноги, но он знает, что лучше не стоит этого делать, и я проскальзываю мимо него. Гости в такой ранний час не сулят ничего хорошего. Моя правая рука тянется к дверной ручке, а левая ложится на рукоять кинжала, когда я открываю дверь.

На меня смотрит маленькая худенькая девочка. Белокурые локоны обрамляют ее озорное личико, и я замечаю проблеск бронзового сигила, спрятанного под прядями, закрывающими лоб. Ее сигил немного вытянут, а это значит, что она, вероятно, старше, чем выглядит.

Пятнадцать, может быть, шестнадцать.

Я открываю рот, чтобы сказать ей, что она ошиблась домом, но ее взгляд скользит мимо меня, голубые глаза вспыхивают.

— Меня зовут Сара, — объявляет она. — Я пришла на завтрак.

Моя бровь взлетает.

— О, да, правда?

Уголки ее губ опускаются.

— Он не сказал?

Я тяжело вздыхаю и бросаю прищуренный взгляд через плечо. Невозможно понять, о ком из них она говорит, поскольку оба моих брата молчат, опустив глаза в пол.

— Заходи, — говорю я.

Она проходит мимо, прежде чем я успеваю передумать, и садится рядом с Геритом, на которого бросает мрачный взгляд.

Он поднимает на меня глаза.

— Прости. Я забыл.

— Ничего страшного. Приятно познакомиться, Сара. Я Арвелл.

Она улыбается, забыв о своем смущении, пока урчание в ее животе не нарушает тишину.

Ее щеки вспыхивают, и мы все делаем вид, что ничего не слышали. Я протягиваю ей свою миску.

— Ты выбрала удачное утро для визита, Сара. Я не голодна.

Еда Сары исчезает в мгновение ока. Я не спрашиваю, где ее родители и когда она последний раз ела. Но ее тонкие руки обнимают меня за талию, когда я убираю пустые миски.

— Спасибо, — шепчет она.

Через несколько минут они готовы уходить. Оба моих брата занимаются у одного учителя вместе с шестнадцатью другими детьми. Хотя у того нет образования и он сам отучился всего несколько лет, один из наших соседей предложил собирать по несколько монет каждый месяц, чтобы оплатить его услуги.

Возможно, это их единственный шанс получить хоть какое-то образование. Уже через несколько недель их занятия с учителем заменят тренировки для участия в «Песках». Если я не найду способ сбежать из этой империи, через несколько лет они окажутся на арене императора. Только после того, как они выживут в «Песках», они смогут начать учиться ремеслу.

У меня пересыхает во рту. Эврен настолько слаб из-за болезни, что едва может поднять меч.

Отгоняя эту мысль, я открываю дверь.

— Спасибо, Велл. — Герит улыбается мне. — Прости, что забыл спросить о Саре.

— Ничего страшного. Иди научись чему-нибудь.

Эврен следует за остальными. Он не сказал ни слова, но его кашель утих, и я знаю, что он проигнорирует любые предложения остаться дома и отдохнуть, поэтому я целую его в лоб.

— Будь умницей.

Он пытается слабо улыбнуться, опустив взгляд в землю. Меня переполняет сожаление. Это были последние слова, которые я сказала ему в тот день, когда