Мы те, кто умрет - Стасия Старк

Это была не его вина. Ему было всего восемь лет, и наша мать обещала мне, что позаботится о них. Но ничто из того, что я говорю или делаю, не уменьшает его вины.

Я смотрю, как они уходят, шутливо толкаясь, пока не исчезают в Торне.

Кристаллы в душе исчерпали эфир, поэтому вода холодная. Я морщусь от холода, отказываясь мыть волосы, пока не пополню кристаллы. После этого я надеваю кожаные штаны, облегающую тунику и ботинки. Затем прикрепляю оружие и накидываю толстый плащ.

К счастью, в замке на двери еще достаточно эфира, чтобы обеспечить безопасность нашего жилья. Не то чтобы у нас было что красть. Я поворачиваю его, выхожу на улицу и сразу же начинаю дрожать от холодного воздуха.

Однажды. Однажды мы уедем на север. Туда, где тепло и влажно. Где моему брату будет легче дышать, и никто не будет знать, кто я такая. Где они смогут получить хорошее образование. Где мне не будут мерещиться призраки на каждом углу. Где мы сможем начать все сначала…

А пока Фэллон ждет меня на небольшой тренировочной арене Торна. И если меня не будет там, чтобы отпускать пренебрежительные замечания о ее навыках владения кинжалом, она может стать слишком самоуверенной, прежде чем наступит ее очередь участвовать в «Песках».

Я благодарна за свой плащ, даже несмотря на то, что солнце светит мне в лицо. Солнце разгонит холод через несколько часов, но сырость останется, как всегда в Торне.

Сегодня тренируются как минимум десять бойцов, и все они старательно игнорируют друг друга. Ничто так не напоминает о том, что можешь закончить тем, что убьешь своего соседа, как ежедневные утренние тренировки рядом с ним на протяжении многих лет.

Я не знаю, почему я работаю с Фэллон каждый чертов день. Однажды она сказала мне, что хочет победить в «Песках» и вступить в гвардию Президиума. Возможно, у нее есть навыки, но она не прирожденная убийца. А «Раскол» вознаграждает безжалостность.

Я вздыхаю. Я тренирую ее, потому что, если предоставлю ее самой себе, она выскочит на императорскую арену с энтузиазмом щенка. И умрет.

Ее стойка стала более уверенной, но она все еще медлит, когда вынуждена использовать левую руку для удара мечом, как будто ее тело кричит ей, что это движение неестественное.

— Ты снова это делаешь, — кричу я.

Она замечает меня и ругается.

— Я почти так же хорошо владею левой рукой, как и правой.

— Почти — это недостаточно. — Слова обжигают горечью, и я заставляю себя сделать долгий, медленный вдох. — Покажи мне твою комбинацию.

Кивнув, она поворачивается, и ее длинные рыжие волосы взмывают в воздух от движения. Ее меч рассекает воздух, когда она ловко меняет руки, прижимая правую к боку, как будто она теперь бесполезна. Она тяжело дышит, пристально глядя на меня.

— Лучше. — Я киваю.

— Хочешь спарринг?

— Я бы с удовольствием, но мне нужно в Матарас. Я здесь только для того, чтобы напомнить тебе, что ты все еще двигаешься слишком медленно.

Она сердито смотрит на меня, и костяшки ее пальцев, сжимающих рукоять меча, белеют. Но когда ее взгляд устремляется за мою спину и щеки вспыхивают, нетрудно догадаться, на кого она смотрит.

Каррик.

Он стоит, прислонившись к стене на краю тренировочной арены, и на мгновение я вижу на его месте другого мужчину, с легкой улыбкой на губах наблюдающего за моей тренировкой.

Я моргаю, и это снова Каррик, серебро его сигила вспыхивает на солнце, когда он откидывает с лица растрепанные светло-каштановые волосы.

— Отработай эту комбинацию, — бормочу я Фэллон.

— Я подумал, что провожу тебя до дома, — говорит Каррик, когда я пересекаю арену, направляясь к нему.

— Я не собираюсь домой.

Он скрещивает руки.

— Тогда я провожу тебя, куда ты пожелаешь.

— Каррик.

— Нашли еще одно тело. Сердце отсутствует, как и у других. И это не только обычные люди. За три недели были убиты трое отмеченных сигилами. Двое из них пропали посреди бела дня.

Я прикусываю нижнюю губу. Это уже девять тел с момента первой смерти менее двух месяцев назад. Я не удивлена, что Каррик внимательно следит за происходящим. Он знает обо всем, что происходит в Торне.

— Эврен и Герит…

— Они с друзьями. Те, кто пропал, были одни.

— Хорошо. — Я поворачиваюсь и направляюсь к дороге. Он легко подстраивается под мой шаг.

Кому могло понадобиться так поступать с местными людьми? То, что у них вырывают сердца, наводит на мысль, что у убийств может быть какая-то ритуальная цель, но это может быть просто бессмысленной жестокостью со стороны маньяка.

Каррик подталкивает меня локтем.

— О чем ты думаешь?

Я делюсь с ним своими мыслями, и он бросает на меня одобрительный взгляд.

— Я склоняюсь к первому варианту. Извлечение сердца — дело трудоемкое. Грязное. Но стражи отказываются проводить расследование.

— Шокирующе. — Я поворачиваю налево, прохожу мимо аптеки Перрина и направляюсь к главной улице. Много лет назад мы с Кас собирали цветы в ее саду и продавали их знати, которые возвращались по этой дороге в Лисорию.

— Итак, — говорит Каррик, и я готовлюсь к его следующим словам. Он настолько предсказуем, что я почти готова произнести их вместе него.

— Ты с кем-нибудь встречаешься?

— Ты знаешь, что нет.

— И ты не думаешь, что это печально?

Мы проходим мимо пекарни, и теплый, манящий аромат свежеиспеченного хлеба заставляет мой желудок зарычать.

Неудивительно, что чувство голода не улучшает мое и без того мрачное настроение.

Я прищуриваюсь, глядя на Каррика. Единственная причина, по которой он продолжает задавать эти вопросы, — это то, что я его единственная знакомая женщина, которая не краснеет и не заикается в его присутствии.

— Нет.

Игнорируя обиженное выражение лица Каррика, я обдумываю маршрут до Матараса. Жители Торна полагаются на систему одолжений, чтобы получить то, что нам нужно. Леофрик у меня в долгу, а поскольку Харристон в долгу перед Леофриком — а Харристон регулярно ездит в Матарас, чтобы торговать кожей — я надеюсь, что Леофрик договорится о моей поездке в повозке Харристона.

— Прошли годы, Велл.

И в этот момент Каррик переступает черту. Мои ногти впиваются в ладони, и я заставляю себя разжать кулаки.

— Остановись.

Каррик качает головой.

— Я знаю, что вам обоим нравилось думать, что вы предназначены друг другу судьбой или что-то