Хоронитель - Роксэн Руж

Его кровь не имела такого ансамбля красок и удовольствия, как кровь Владамира, но и она сгодилась сейчас. Я рычала словно дикий зверь, рвала его тело, пила его кровь. Я полностью потерялась в собственном безумном бешенстве.

И я забрала больше, чем просто кровь. Забрала его жизнь. Всю, дажу ту, которая пришла к нему после смерти...

Отдай, не твоё. Отдай, не твоё...

Его голос во мне был слишком слабым, одноразовым. Он растворился в сознании прежде, чем я подумала, что мне делать с его душой. Послевкусие осталось лишь от слов благодарности.

Горло свело. Я его только что убила, а он был мне благодарен за свободу...

С ним было всё не так, как тогда в сельском магазине. То для меня была мука. Сейчас же это была агония проснувшейся совести. Я просто аккуратно уложила на пол пустой ссохшийся труп молодого парня, когда краем глаза заметила движение справа. Из ещё одной открытой камеры, опираясь о стеклянную перегородку, вышел Костя. Он был всё ещё человеком, и я в какой-то момент поняла, что если бы это было по-другому, то я бы набросилась и на него.

— О, так ты у нас с сюрпризом, любимая? И как тебе на вкус сородичи? Не кажется, что попахивает каннибализмом?

Я не слушала, смотря только на Костю. Никакие слова родственников не могли пробить брешь в моей блокаде, а его взгляд смог. Он смотрел на меня так, как я того заслуживала. Видел во мне лишь только монстра...

— Иди сюда, сука, и проверим! — крикнула я.

Отвернулась от Кости, ощущая на сердце всю тяжесть тех эмоций, от которых хотела отгородиться.

— Жека... — сказал Костя, всё ещё борясь с силой притяжения к полу. Да, если бы не кровь вампира, он бы уже давно умер. — Не помню, я тебе говорил, что в муж у тебя последняя мразота?

От неожиданности его слов я фыркнула. Потом нашла в себе силы посмотреть на друга. На этот раз он улыбался.

— Кажется, говорил.

— Так вот, мнения своего я не поменял.

На этот раз я зашлась хохотом. Костя тоже смеялся, постоянно хватаясь за рёбра. Видимо, там всё было настолько сломано-переломано, что даже вампирская кровь не помогала окончательно.

— Да уж...

Он оторвался от стены и подошёл ко мне. Поддержала как раз в ту секунду, когда он чуть было не потерял равновесие. Не стал сопротивляться моей помощи, использовав меня как костыль, оперевшись всей своей массой мне на плечи. Наклонился к самому уху и зашептал.

— Мудак сказал, что перешёл на ручное управление. Значит, двери можно открыть с кода.

— Я не знаю код...

— Твой день рождения, Жека.

Да, опаснее маньяка может быть только маньяк-романист...

Я усмехнулась собственным мыслям.

Ладно, знать код это хорошо, но вот что там за этими дверями?..

— Пошли к моим. — громко сказала я, а потом перешла опять на еле слышимый шёпот. — У меня есть план...

* * *

Костя вошёл в камеру, я осталась в коридоре.

План был из наполеоновских — нужно было заманить Игоря в ловушку, в которой по его милости находились все мы. Через динамики я могла нанести вред лишь его ушам и раздутому самолюбию. А это он в его ипостаси переживёт легко. Тогда как при эммм... личном общении мои шансы увеличивались. И я знала лишь единственный способ его сюда заманить. Приманкой, которая должна была соответствовать его интересам...

Села на колени, принявшись раскачиваться из стороны в сторону. Большого труда не понадобилось, чтобы вновь ощутить влагу на щеках.

— Неужели, ты думаешь, что это сработает, любимая? — его голос был полон надменной брезгливости. Да, слёзы мой муженёк никогда не любил и признавал их признаком слабости. А слабость в людях он просто не терпел. Теперь-то я понимаю причину. Если ты живёшь с комплексом Творца, то все вокруг кажутся тебе недоразвитыми плебеями. Отсюда и вытекает его отношение ко всему, что не вызывает научный интерес. Да и со мной он играет в кошки-мышки лишь по той причине, что пока не понял Что я такое.

— Ты отнял у меня всех... — взвыла так, что уже только за это могла получить Оскар. — Ребёнка... И сейчас... Я знаю, что никто отсюда не выйдет живым. Ты этого просто не допустишь.

— Ну почему же, любимая...

— Мама, папа, Маша, простите! — из камеры послышались ответные стенания. Надеюсь, Костя их предупредил, а то уж слишком правдоподобно всё звучало. От плача мамы сердце крошилось на части...

— Кость, ты всегда был мне лучшим другом. Ты был прав во всём. Мне следовало тебя слушать.

Представила во всех красках, как он сейчас ухмыляется. Но именно в этот момент мне стало не до шуток. Со следующим я прощалась далеко не наигранно...

Зажгло в переносице. В горле встал ком не то что невыплаканного горя, но даже пока не понятого до конца. Я знала, что он умирает. Чувствовала это. Нет, это не было горем. Невозможно было описать ту пустоту, что подкрадывалась к разбитому сердцу, таким обыденным словом...

— Владамир, ты единственный, кого я по-настоящему любила. Ты сказал не сдаваться, но без тебя мне эта жизнь не нужна...

— Как трогательно... — из динамиков послышались аплодисменты. — Я позабочусь о том, чтобы ты поскорее с ним встретилась, любимая.

— Я сама об этом позабочусь! — с этими словами я занесласнад собой шприц, и под громкое "Нет" вонзила себе в шею.

Закричала, выгибаясь дугой. Перекатилась с боку на бок. Из камеры доносился плач, но как и было оговорено, никто ко мне не должен был подходить. Кроме Игоря...

И я не прогадала, когда место приманки заняла сама. Это сработало. Именно Игорь забежал первым.

Он матерился и орал на всех. На его глазах гибло его лучшее творение. Да ещё как гибло, с поражением всех органов и тканей, на которые он так сильно рассчитывал.

— Нужно вколоть противоядие, — давал он сам себе указания, подбегая ко мне с ещё одним шприцем. Это было именно то, что нужно мне. Противоядие. Игорь, конечно был мудаком, но далеко не дураком. Он бы не стал делать на себе опыты, не имея подстраховки. А он сам хвастался, что и серебро опробовал сначала сам. Теперь не удивительно, почему он имел такой больной вид. Вампиры, как водится, имеют отменный иммунитет...

Теперь же всё зависело от того, смогу или нет повторить то, что уже делала дважды.

Смогу... Я как