Королевство Крови и Судьбы - К. Р. Макрей

— Альфа Малрик! — кричит другой мужчина из дверного проема. Он машет руками, чтобы привлечь внимание волка. — Она нужна нам живой для обмена на трон!

Волк поворачивает голову, чтобы зарычать на него, но не нападает. После напряженного противостояния волк снова превращается в обнаженную фигуру Малрика, и я отвожу взгляд.

— Нам нужно доказательство, что она жива, — говорит Малрик, ничуть не смущаясь своей наготы.

— Может, палец? — предлагает его соплеменник.

Я прячу руки за спину, зарывая их в юбки. Грудь и рука саднят там, где меня полоснул Малрик, но я игнорирую это ощущение и прижимаюсь спиной к стене.

— У меня идея получше. — Малрик оглядывается через плечо на меня. — Собери пузырек ее крови, раз у нее свежие раны. Как только этот вампир учует ее, он отдаст что угодно, чтобы вернуть ее.

Малрик поворачивается, открывая мне вид на свою грудь, куда я пнула его, и круглый след, повторяющий форму моего каблука. Крови не было, но синяк точно останется. Поделом ему.

Он долго смотрит на меня, но желание в его глазах давно исчезло. Вместо этого его взгляд наполнен ненавистью. Ненависть лучше похоти.

Не говоря больше ни слова, Малрик выходит за дверь, за ним следует его собрат. Замок щелкает после их ухода, только чтобы открыться полчаса спустя, и входит собрат Малрика с подносом еды. Он ставит его на пол и достает с него стеклянный пузырек.

Он грязный, словно не мылся несколько дней, и меня бесит мысль, что он приблизится к моей открытой ране грязными руками.

Он пересекает маленькое пространство и хватает меня за руку своей грубой хваткой, заставляя меня всхлипнуть от боли. Три большие рваные раны пересекают всю мою грудь и правую руку, и перед платья разорван когтями Малрика. Кровь пятнает платье вокруг ран, и когда он сжимает мою руку, еще больше крови стекает по коже. Он подносит пузырек, сдавливая мою руку в разных местах, чтобы выдавить как можно больше крови.

Когда он удовлетворен, он затыкает пузырек пробкой и выходит из комнаты, захлопывая за собой дверь. Мгновение спустя щелкает замок.

Я опускаюсь на пол, дрожа от острой боли. Мне нужно промыть раны, поэтому я подползаю к подносу с едой, который он оставил. Желудок урчит при виде черствой буханки хлеба и кубка с водой, больше ничего.

Я жадно съедаю хлеб и выпиваю немного воды, но оставляю достаточно, чтобы промыть раны. С громким треском я отрываю несколько полосок ткани от нижней части платья, смачиваю их оставшейся водой и прикладываю к ранам.

Щиплет, когда я кладу каждую полоску ткани на грудь, но я стискиваю зубы и терплю. Через несколько минут жжение проходит, сменяясь тупой пульсирующей болью.

Как, черт возьми, мне отсюда выбраться? Нет другого пути к бегству, кроме двери, которая все время заперта. Ее отпирают только когда кто-то входит.

Побег от Малрика не удался, потому что у него была подмога. Однако сомневаюсь, что у его собрата была подмога, когда он приходил за моей кровью.

В голове начинает формироваться план.

Он безумный, и многое может пойти не так, но я должна попробовать.

Глава 18

Мне не приносили больше еды с тех пор, как дали тот черствый хлеб и воду, хотя, кажется, прошел уже целый день. Без окон и каких-либо занятий трудно определить, сколько времени прошло на самом деле.

Тело слишком напряжено, чтобы спать подолгу, поэтому в промежутках между тревожными вспышками сна я обдумываю план побега. Он ущербный — очень ущербный, — но другого выхода я не вижу. Хотя я умираю с голоду, меня радует, что Малрик и его приспешники оставили меня в покое. Часть меня боится, что в следующий раз, когда я их увижу, у меня сдадут нервы. А я не могу этого допустить. Не сейчас, когда я собираюсь это провернуть.

Но здесь трудно думать. Помимо удушающей вони мочи в противоположном углу, тело налито свинцовой усталостью, и каждая мысль дается с трудом, словно продираешься сквозь трясину. Суставы и мышцы ноют, тошнота то накатывает, то отступает, чем дольше я сижу на холодном каменном полу.

Когда симптомы становятся невыносимыми, разум отделяется от тела, и это мне понадобится, чтобы пережить то, что будет дальше.

В замке щелкает, и ужас сковывает тело, не давая пошевелиться, если не считать бешено колотящегося сердца. Мгновение спустя входит фигура — тот самый собрат Малрика по клану, который приносил мне еду и забирал кровь. Похоже, с тех пор он тоже не мылся.

С ворчанием он входит с очередным черствым хлебом и чашкой воды и ставит их на пол рядом со мной.

— Спасибо. — Мой голос слаб и хрипл. — Как тебя зовут?

Он останавливается и бросает на меня настороженный взгляд.

— Зачем тебе знать мое имя?

— Я-Я просто хотела поблагодарить тебя. — Я отвожу взгляд в знак покорности. — Нельзя ли получить еще еды?

— Нет. — Он решительно качает головой, прежде чем повернуться к двери.

— Подожди! Может, мы… договоримся?

Он оглядывается через плечо, хмуря лоб.

— О чем?

— Я имею в виду, я могла бы дать тебе кое-что взамен на еду. — Я вкладываю в свой голос столько соблазна, сколько могу.

Сначала он ничего не говорит, поэтому я пару раз хлопаю на него ресницами, пытаясь соблазнить. Когда я меняю позу, вставая на колени, его глаза расширяются, и через несколько мгновений он нарушает тишину комнаты.

— Меня зову Вейн, — грубо говорит он, делая шаг ко мне. — Я бета клана Вороньей Скалы.

— Вейн. — Я одариваю его своим лучшим призывным взглядом. — Сильное, сексуальное имя.

— Думаешь? — Он усмехается и делает шаг ближе, а затем еще один, пока не останавливается передо мной, моя голова на уровне его пояса.

— Да. — Я тянусь и провожу руками по его бедрам. — Интересно, что еще в тебе сильное и сексуальное.

Его смех низко рокочет в груди, но он не останавливает мои руки, возящиеся с его ремнем.

— Если ты готова на это ради куска хлеба, интересно, что ты делаешь для короля за платья и драгоценности. — Вейн смотрит на меня затуманенным взглядом. — Не терпится узнать, из-за чего весь сыр-бор из-за королевской шлюхи.

Я подавляю желание сверкнуть на него глазами и сосредотачиваюсь на пряжке ремня. Резким движением я стягиваю его штаны до колен, и его твердеющая эрекция оказывается прямо перед моим лицом.

Мне требуется вся сила