Злобушка для дракона - Наталья Ринатовна Мамлеева
А ведь папочка сговорил меня замуж, когда мне еще десять лет только было, за сиятельного виконта Блю Биера, к тому моменту схоронившего уже семь жен! Этот старикан дождаться не мог моего совершеннолетия, но тут оказия: мой отец преставился, а Ричард, ставший опекуном, уперся рогом.
Так я, к своему огромному счастью, и осталась в девках. И в замужество больше не стремилась.
К тому же подозреваю, что многие соседки мне по этой самой причине завидовали, считая стервой. Ну как же: живу без мужской воли над собой, наоборот, руковожу. Деньгами заведую. Ни побоев со стороны муженька, ни ежегодных родов. Опять же дети взрослые есть. Зовут, правда, мачехой. Но куда от собственного имени денешься, пусть для остальных это и звучит как семейное положение.
В общем, несмотря на все, я считала, что жизнь моя удалась и других мне не надо. И драконов в ней – тоже!
С такими мыслями, закрыв домовые книги, я и отправилась спать. А на следующий день, когда я обсуждала с кухаркой вопросы провизии (и хорошо бы эту неделю нам попоститься – для блага фигуры и бюджета), с улицы донеслись дикий топот, крик и грохот, будто на дом неслось стадо разъяренных быков.
– Караул! Держите! – раздался чей-то визгливый голос.
Я вздрогнула, резко обернувшись. Кого еще нелегкая принесла?
Оказалось, что это была не нелегкая, а очень даже легкая. Вернее, облегченные, новейшей модели сапоги-скороходы! Весом в четверть фунта.
На них гонец-то не то что прибежал – прилетел. Его ноги, обутые в нелепые огромные сапоги с загнутыми носами, мелькали с такой скоростью, что сливались в рыжевато-кожаное пятно. Только пыль на дороге клубом вилась.
Королевский гонец промчался, едва вписавшись в наши ворота, чуть не снес их, сделав на подъездной аллее такой вираж, что из-под его сапог взметнулся фонтан гравия, и с грохотом выбил дверь, только так и остановившись.
Лицо парня было пунцовым от усилия, платье – в пыли.
Я вышла в холл, глянула на валявшуюся створку и, подперев рукой бедро, спросила без особых приветственных церемоний:
– Простите, вам чего? – После вчерашнего у меня не было сил на придворные любезности.
– Приглашение! – выдохнул гонец, вытаскивая из-за пазухи сверток, перевязанный алым шелковым шнуром с королевской печатью. – От Их Величеств! Бал в честь дня исхода роя месяца! Через неделю!
Он сунул сверток мне в руки, отдышался и с гордостью выпрямился.
Однако… Нет, я знала, что праздники – это не только весело, но и повод. Причем такой, под который сбывается все, что целый год сбыть с рук не удавалось. А потому ушлые торговцы готовы поддержать любой самый незначительный предлог для торжества. В первую очередь акциями и скидками (и даже не с балкона!), но чтобы королевская семья этим промышляла…
Конец месяца! Вышние. Разве это причина для бала? Нет, чтоб день рождения короля. Или первый оборот какого-то из принцев в дракона… Нет. Просто начало лета!
Но кто я такая, чтобы о подобном говорить вслух.
Тем более я сама была в своем роде торговцем. И было у меня аж целых два товара. Еще не залежалых, но… как под копирку. Кузины-близняшки. И хорошо бы их тоже сбыть добрым и порядочным купцам.
А бал – отличный для этого повод! Так что, Мартиша, как говорится, улыбаемся и паш… приветливо ручкой машем.
Меж тем гонец, которому я велела подать кружку воды, с благодарностью ее выхлебав, посетовал:
– Оббежал все самые дальние уголки королевства, леди! От горных долин до морских берегов. Вот теперь возвращаюсь в столицу, разношу последние приглашения. Ваш дом – предпоследний на сегодня. Уф! Вы уж не сердитесь, что задержался…
Парень вытер лоб рукавом, оставив грязную полосу.
– Спасибо, – отозвалась я, чинно кивнув.
– Не за что! – Гонец уже подпрыгивал на месте, разминая ноги. – Мне бежать еще! Всего вам доброго!
И он умчался, оставив за собой шлейф пыли и восторженный визг окрестной ребятни.
Я вернулась в дом, к окну в гостиной, где свет был лучше, и развернула приглашение. Толстый кремовый картон, изящный витиеватый шрифт, та самая королевская печать… Все как полагается. Бал через семь дней. Во дворце. «Присутствие всей благородной семьи в совершеннолетнем составе обязательно!»
Золотые слова. Значит, стоит показать обществу Ноэми и Дори. Вывести их в свет. Пристроить. Найти приличных женихов, пока у нас еще есть этот дом и видимость респектабельности.
Мысли закрутились с привычной деловитостью. Платьев нет, но… но у нас еще есть остатки столового серебра. Можно заложить их. Пусть хотелось оставить этот запас на самый черный день. Да, на наряды с нуля не хватит, но… Есть неплохие бархатные портьеры в зале. Может, мастер Фейа, помня об отсрочке, за вырученные от серебра деньги согласится сшить что-то простое, но элегантное?
Нужно будет поговорить с ним. И с братцем. Ричард, конечно, обрадуется – бал, веселье! – но надо будет взять с него слово не играть в карты и не спорить о политике!
Я так углубилась в мысли, что не заметила, как в комнату впорхнула Синди. Щеки ее вновь были измазаны сажей, волосы были всклокочены.
– Что это? – просияла она, увидев у меня в руках сверток королевской гербовой бумаги. – Это для меня?
– Приглашение, – коротко сказала я, не отрывая глаз от текста. – На королевский бал. Через неделю.
Синди ахнула.
– Бал! Настоящий бал! Во дворце! О, Мартиша, это же… это же сказка! Мне нужно платье! Голубое! Или серебряное! С кринолином и…
– Не тебе, – оборвала я ее, наконец подняв взгляд. – Бал – для Ноэми и Дори. Это шанс найти им достойные партии. Кто возьмет твоих старших сестер замуж, если ты обручишься первой? Все начнут считать их перестарками…
– Как тебя! – со злостью выпалила Синди, кажется даже не подумав, что сказала.
Лицо племянницы пылало возмущением.
– Плевать на них! Но я тоже хочу! Я взрослая! Я имею право!
– Мы уже говорили об этом, – голос мой стал холодным, а взгляд острым, как лезвие. – Сначала старшие. Так принято. Ты успеешь. Тебе есть чем заняться – уроками, магией. Балы и кавалеры подождут. Позволь тебе напомнить, что тебе всего восемнадцать.
– Это несправедливо! – Синди закричала, и в ее глазах блеснули слезы ярости. – Ты всегда так! Близняшки, близняшки! А я что, беспарная сирота?!
А вот теперь стало обидно… старая дева – плевать, зачем оскорбляться на правду. Но сейчас… У Синди был жив отец, а мои родители умерли. И хоть я уже свое отскорбела, но порой хотелось, чтобы был тот, к кому можно упасть на
