Падшие Боги - Рэйчел Ван Дайкен

В глазах Рива что-то мелькает.

— Черт возьми, да, я бы был злым. Пошли, накормим тебя, пока ты не перекрасил коридор чьей-нибудь селезенкой, — он хлопает меня по плечу, чувствует, какой я холодный, немного отшатывается, но ничего не говорит.

Я поднимаю рубашку и вытираю остатки крови с лица ее внутренней стороной, пока Рив бежит к приближающимся охранникам кампуса. Двое парней, которые выглядят так, будто только что закончили учебу, подходят в полной форме, с рациями в руках, с беспокойством в глазах.

Рив улыбается им.

— Я сообщу президенту Эриксону все кровавые подробности, не волнуйтесь. А вы пока делайте свою работу и оформляйте отчет, порча имущества, нападение. Ах да, и обязательно укажите, что виновата личная охрана Эйры Хелиан. У вас уже должна быть его информация.

Они беседуют еще несколько минут, затем Рив жестом велит мне следовать за ним. Осколки стекла хрустят под ногами, пока мы проходим мимо ошеломленных студентов и возвращаемся в столовую. Мне уже все равно, видят ли они белизну моих глаз, иней, который только и ждет, чтобы вырваться наружу.

Чертов Роуэн. Линия рун вдоль моей спины пульсирует в такт сердцу, жар, холод, жар, словно услышала слово «Йотунхейм» и решила проснуться в гневе.

— Чай, — Рив внезапно щелкает пальцами, усаживая меня на стул за пустым столом. — Чай всегда успокаивает нервы.

— Я не хочу чай.

— Люди пялятся, — сквозь зубы говорит Рив. — Ты выпьешь этот чертов чай и натянешь милую улыбку, будто не хочешь поджечь школу, разорвать Роуэна на части и подбросить его куски в огонь. Хватит улыбаться, прекрати, это жутко. Я сейчас вернусь с твоим чаем. Думай о… ненасильственных вещах.

Что означает, что в ту же минуту, как он уходит, я думаю о Рей. А это приводит к мыслям о Роуэне. Замкнутый круг, потому что теперь я зацикливаюсь на том, что она не оглянулась на меня на занятиях, а это лишь подтверждает, что она знает, куда мы отправимся после сегодняшнего вечера, даже если я сам этого еще не знаю.

Мне нужно принять то, что произойдет, и вместо того, чтобы сопротивляться или пытаться все переосмыслить, просто открыть дверь и впустить бурю.

Глава 58

Рей

Роуэн ведет машину уже минут десять, и я никогда не видела его таким молчаливым, не говоря уже об Эйре и Зиве, которые сидят на заднем сиденье в полной тишине. Мы едем к Сигурду на вечеринку в честь окончания первой недели. Эйра ерзает с телефоном у меня за спиной, а Зива как минимум четыре раза открывала рот, словно собираясь что-то сказать, а потом, видимо, передумывала и закрывала его. Роуэн то и дело бросает на меня неловкие взгляды, будто знает, что я злюсь.

Я чертовски злюсь. Я услышала все о ссоре, после того как уже почувствовала себя виноватой за то, что оттолкнула Арика сегодня утром.

Осознание того, что я намеренно причинила ему боль, чтобы он не успел ранить меня первым, оказалось таким же отвратительным, как и вид боли на его лице.

Но для нас не существует аварийного выхода.

Нет пути назад.

Только вперед.

Я слишком поздно поняла, что рядом с ним мне было спокойно, и что мое прикосновение успокаивало его в ответ. И дело было не только в моем Эфирном Зове. Я чувствовала это в воздухе, когда проснулась в его постели. Меня тянуло к нему, а его ко мне. Это не было случайностью, а значит, чем ближе мы будем к пробуждению последних двух рун, тем труднее станет продолжать ему лгать.

Эгоистично, но я хочу его. Глупо, но я лгу себе, убеждая, что справлюсь со всем этим, что мы справимся. Но есть одна вещь, в которой Боги и люди одинаковы, к разбитому сердцу невозможно подготовиться. Никакая сила не способна защитить нас от этого.

Эйра по большей части не замечает напряжения между мной и Роуэном. Я наблюдаю за ней сейчас, как она поправляет блеск для губ, глядя в отражение камеры своего телефона. Быть настолько невозмутимой по отношению к жизни в целом? Я не могу решить, восхищает ли меня это или раздражает то, что я не могу быть такой же.

И именно в этот момент мой телефон оживает. С дурным предчувствием я смотрю на сообщения. Отец. Снова. За последнюю неделю он писал мне больше, чем за несколько последних лет.

Отец Один: Роуэн обеспокоен, а он почти никогда не беспокоится. Он говорит, что у тебя есть сведения, которыми ты не поделилась?

Я сжимаю телефон, пока во мне пульсирует ярость. Мне не стоило даже намекать Роуэну, что я знаю, как пробудить Арика.

Я: Ты получишь ответы сегодня вечером или завтра. В любом случае, Мьёльнир уже практически мой.

Я жду его ответа, сжимая кулаки.

Отец Один: Хорошо. Это хорошо. Я знал, что могу на тебя рассчитывать. Как только он пробудится, он будет знать, где находится Мьёльнир, его единственной целью будет его возвращение. Следуй за его льдом, а все остальное оставь мне.

Я думаю, что он закончил печатать, когда вдруг на экране появляется фотография. Это Лауфей, она привязана к стулу в гостиной.

Я с трудом сдерживаю вздох в тихой машине. Но затем приходит видео.

Я выключаю звук и нажимаю воспроизведение.

Мой отец подходит к ней со своей неизменной тростью в виде ворона. Он очень медленно поднимает ее над головой, а затем снова и снова ударяет ею по рукам Лауфей, пока я не вижу только кровь, капающую с ее костяшек. Она теряет сознание. Камера переводится на моего отца. Он улыбается. Его улыбка зловещая.

Ему это доставило удовольствие.

Меня сейчас стошнит.

Что же будет, когда в его распоряжении окажется Мьёльнир?

Но это видео предельно ясно дало понять одно, у меня нет выбора, если я хочу спасти жизнь Лауфей. К тому же Роуэн сейчас со мной. Если я облажаюсь, виноватым сделают его. И отец заставит его заплатить.

Я убираю телефон в карман и пытаюсь взять себя в руки. Видео отца — жесткое напоминание о том, что у меня заканчивается время.

Будто я и так этого не знала.

Роуэн паркует машину перед огромным трехэтажным домом у озера, площадью не меньше пятнадцати тысяч квадратных футов. Дом возвышается как дурное предзнаменование, его гладкий бело-коричневый фасад выделяется на фоне окружающих его высоких вечнозеленых деревьев.

Когда мы выходим, Эйра идет вперед, а Роуэн хватает меня за руку.

— Прости, что