Наследница замка Ла Фер - Юстина Южная
А уж если — не приведи Господь! — дело дойдет до сражения со слугами графа, так тем более дополнительные лекарства пригодятся.
Кроме того, возможно, мое присутствие станет еще одним средством давления на Оливье де Граммона. А может, и не станет… Но сидеть тут и ничего не делать я больше не в силах! Успеют тетушкины внуки к моему приезду добиться освобождения Каролины — слава Богу. Не успеют — попробую помочь.
Едва в голове сложился план, я тут же озвучила свое решение. Разумеется, меня попытались отговорить, но на сей раз я очень четко понимала, что не смогу пойти против себя самой, и была очень убедительна. Поэтому один за другим все сдались.
В итоге тетушка Флоранс и граф дю Жене отправились разговаривать с герцогом о палатках и дополнительных вооруженных стражниках, а я кинулась к Мадлен и с ее помощью немного обчистила королевских врачей, обитающих в Блуа. Чистые бинты, противовоспалительные мази на основе трав и прочее и прочее. Захватила даже небольшой бутылёк с кипяченой водой для промывания ран (засомневалась, что в лесу будет в чем ее вскипятить) и баклажку со спиртом. Нести все это не мне, а лошади, так что можно и побольше набрать. Руководствуясь теми же «лошадиными» соображениями, взяла с собой еще несколько теплых плащей, чтобы точно никто не замерз.
Дабы соблюсти приличия, мне полагалось ехать со служанкой, и я собиралась отправиться в путь с Татин, очень переживавшей за Каролину, но Мадлен настояла на том, чтобы отправить со мной одну из своих камеристок.
— Поверьте, — сказала мне герцогиня, — Марселина — именно та, кто вам сейчас нужен. Эта женщина была приставлена ко мне супругом в большей степени не для того, чтобы прислуживать, а чтобы охранять от всяких опасностей. Она — единственный ребенок одного бравого солдата, выбившегося в офицеры и в свое время спасшего жизнь моему супругу на поле боя. В благодарность за это спасение девушка была взята из деревенской глуши, где проживала с родителями, и зачислена в мою свиту, но… За неимением в семье мальчика, отец невольно вырастил дочь, как сына, так что вместо того, чтобы учиться прясть, вышивать и готовить, Марселина все детство и юность провела, сражаясь на шпагах, выслеживая дичь вместе со знакомыми егерями, стреляя из пистолей и занимаясь не менее увлекательными делами. Так что герцог скорее оценил эти ее умения, нежели владение этикетом и знание придворных регламентов.
От такой компаньонки я, конечно, не могла отказаться! И когда увидела Марселину, поняла, что и впрямь лучше нее никто с ролью моей сопровождающей не справится. Высокая, крепко сложенная — она даже внешне напоминала мальчишку, но задорная улыбка, то и дело мелькавшая на ее лице, мгновенно превращала камеристку в миловидную молодую женщину.
Я спросила у Мадлен, может ли она приказать найти для меня какой-нибудь мужской костюм, подходящий по размеру, так как ехать верхом, сидя в дамском седле, я бы точно не сумела. Но эта просьба привела ее светлость в тихий ужас. Как это, дворянка, графиня — и наденет на себя мужское?! В конце концов, она попросила Марселину выделить мне один из «особых» костюмов, которые изредка позволяла себе надевать камеристка, когда сопровождала герцогиню в поездках.
Костюм оказался интересным прообразом амазонки, только под широкой удобной юбкой скрывались самые обычные мужские штаны. Я от всей души поблагодарила Мадлен и Марселину, и облачилась в предложенный наряд. Он был мне велик, однако всё подвязали и подтянули так, что я почти не чувствовала неудобств. Марселина надела точно такой же костюм, и мы с ней поспешили к выходу, где уже собирались остальные.
23.2
От волнения мне казалось, что на подготовку ушло слишком много времени, но, к счастью, это было не так. На деле мы провернули все довольно быстро — и вот второй небольшой отряд уже во весь опор скачет к охотничьему домику похитителя.
Лошадь мне выдали смирную, да и Марселина постоянно за мной следила, так что в итоге я довольно сносно держалась в седле и почти не отставала от группы. На середине пути был сделан небольшой привал, на котором мы смогли немного размять ноги, а наши лошадки — отдохнуть, а потом — снова в дорогу.
К месту назначения отряд прибыл во второй половине ночи. Рассвет в конце декабря был не ранним, солнце вставало где-то в полдевятого утра, так что у нас оставалось еще несколько часов до появления света.
Спешившись, я несколько мгновений просто стояла на месте, приходя в себя — скачка моему неподготовленному организму далась нелегко. Хотя и не так ужасно, как я думала. Оказывается, занятия танцами и постоянная беготня по сидровым делам вполне себе держат тело в тонусе.
Моему приезду все, разумеется, удивились. Пьер и Рене, сидевшие у разожженного костра и поднявшиеся с нашим появлением, завидев меня, подошли с изумленным приветствием. Я быстро огляделась, но ни Анри, ни его слуги поблизости не было. Кратко объяснив причину своего появления, я спросила братьев о новостях из охотничьего дома.
— Его сиятельство до сих пор так и не дал нам ответа, — нахмурился Пьер.
— А где шевалье де Ревиль?
— Караулит с другой стороны дома.
— Как он себя чувствует?
— По милости Божьей, шпага графа задела его лишь по касательной. С помощью слуги и своих снадобий он довольно споро привел себя в порядок, хотя все еще ощущает слабость от потери крови.
— Слава Богу! — выдохнула я. — Так… Но что дальше? Мы можем не ждать ответа графа, а просто взять этот дом штурмом?
Тетушкины внуки переглянулись между собой, а затем Пьер осторожно ответил:
— Мадемуазель Лаура, не думайте, что мы не разделяем вашей тревоги за сестру. Более того, мы готовы на все, чтобы спасти ее. Но
