Наследница замка Ла Фер - Юстина Южная

нельзя забывать, что граф де Граммон — богатый и весьма влиятельный вельможа, которому покровительствует сам король. Прямое нападение на сеньора в его доме может быть расценено, как преступление против короны. Тогда нас всех ждет лишение статуса, конфискация родового имущества и изгнание. И это не в самом плохом случае. Поэтому, если есть возможность решить дело миром, стоит ею воспользоваться. Граф, конечно, мерзавец, но не безумец. Не думаю, что он воспротивится прямо высказанной воле герцога де Монморанси. То, что он отмалчивается, говорит, скорее о том, что его сиятельство сейчас в бешенстве и пытается смириться с неизбежным.

— Или мучает мою сестру, — тихо сказала я.

Лица обоих братьев синхронно вытянулись.

— Он не стал бы, — неуверенно качнул головой Рене. — Не сейчас, когда дом окружен, а у него на столе лежит ультиматум от его светлости… Для графа теперь это громадный риск.

Я горько усмеххнулась:

— А если бы мы не спохватились вовремя, то ему все сошло бы с рук. И почему, интересно, нападение на мою сестру не расценивается, как оскорбление величества, а попытка ее спасти — вполне может? Не отвечайте, я и так все понимаю. Деньги и власть правят всем — ничего не меняется из эпохи в эпоху, из мира в мир…

Пьер шагнул ко мне чуть ближе.

— Мы спасем ее, мадемуазель Лаура. Скажите свое слово — и мы пойдем на штурм. Раньше это было невозможно, так как у графа больше людей и есть мушкеты, но сейчас, когда вы приехали с подкреплением, мы сумеем прорваться в дом.

Я взглянула поверх забора, за которым виднелось трехэтажное каменное сооружение. Если и правда идти на приступ, жертвы неизбежны. Не взять такое здание чисто на энтузиазме. У графских охранников мощное по нынешним меркам огнестрельное оружие, у наших лишь шпаги, кинжалы и несколько ненадежных пистолей. Погибнут люди…

— Сударь, — обратилась я к Пьеру, — распорядитесь насчет привезенных вещей, а я пока найду месье доктора, мне необходимо с ним поговорить.

Оставив братьев и Марселину обустраивать мини-лагерь, я вместе с одним из часовых отправилась вдоль стены, окружавшей охотничий домик, и быстро вышла ко второму костру, возле которого и обнаружила шевалье де Ревиля вместе с Этьеном.

— Мадемуазель… — негромко воскликнул доктор, поднимаясь с места и чуть прижимая ладонь к правому боку.

— Не вставайте! — кинулась я к нему. — Вы же ранены.

— Это пустяки. По счастью, рана неопасна, — проговорил Анри. — Но как же вы решились… — Он вздохнул, прервав фразу на середине, и закончил совсем иначе: — Понимаю, что вы не могли иначе. Только теперь мне придется волноваться за вас двоих.

— Я тоже волнуюсь за двоих. Думаю, мы квиты, — просто ответила я.

Наши с шевалье взгляды встретились. С минуту мы смотрели друг на друга, и, кажется, в эти мгновения тишины нами было сказано больше, чем за все предыдущие встречи.

— Я привезла с собой кое-какие лекарства из Блуа. Посмотрите, что может вам пригодиться. — Протянув дорожную сумку Этьену, я отошла в сторонку, чтобы слуга мог помочь своему господину, хотя у меня руки чесались сделать все самой. — Вам удалось промыть рану?

— Да, — откликнулся шевалье, перебирая содержимое сумки. — Мы нашли чистый ручей, а Этьен раздобыл вино и масло, так что рана обработана по всем правилам. Но вот нормальных бинтов у нас не было, пришлось рвать на полосы нижнюю рубашку. Благодарю вас, мадемуазель, за то, что позаботились обо мне. Иногда вовремя произведенная смена повязки может спасти жизнь.

Найдя все, что нужно, Анри с помощью слуги обработал рану повторно и на сей раз перетянул чистыми полосками ткани.

Когда они закончили, я подсела к костру.

— Шевалье, я уже поняла, что ситуация, в которую мы тут попали, весьма непроста. Граф не торопится отпускать мою сестру, брать здание приступом рискованно во многих смыслах. И, в общем, похоже, выход у нас только один…

Доктор кинул на меня вопросительный взгляд.

Я дала себе еще несколько секунд на раздумья, прокручивая варианты в голове так и эдак. Но другого способа я действительно не видела.

— Мы должны сделать то же самое, что сделал граф, — произнесла я. — Выкрасть Каролину.

23.3

Шевалье задумчиво оглядел забор и возвышающийся за ним дом.

— Это будет сложно, — наконец сказал он. — Нам нужен хороший план. Или хоть какой-то план. Для начала надо бы узнать, в каком именно помещении держат вашу сестру, но, честно говоря, я пока не нахожу способов это сделать.

Я тоже перевела взгляд на бывший донжон. Сейчас о его прошлом назначении напоминала только форма здания, а все остальное было переделано под обычное жилье. Включая окна. Узкие бойницы при перестройке превратились в нормальные проемы, закрытые, как и в замке Ла Фер, квадратиками мутноватого стекла.

Некоторые комнаты были освещены — полагаю, в эту ночь как минимум половина стражников графа точно не спала. Вообще, что наш отряд, что местные охранники, по идее, должны были отдыхать посменно, поддерживая постоянный контроль над ситуацией, но не обессиливая себя полным отсутствием сна.

А что, кстати, насчет самого Оливье де Граммона? Все прошлые сутки он по понятным причинам бодрствовал, да и днем вокруг охотничьего домика крутился наш отряд — тоже не расслабишься. Но сейчас-то?.. Должен же он хоть когда-нибудь отдыхать, в конце концов? Чай, не назгул и не вампир какой, чтобы вообще без сна обходиться. Живой человек все-таки. Так что вполне может почивать себе, предупредив слуг, чтобы, если что, разбудили.

И Каролину тоже наверняка устроил в гостевой комнате, с камином и кроватью. В совсем уж беспощадном варварстве графа подозревать не стоит. Женщин он наверняка использует только в путь — но если бы обходился с ними негуманно, это так или иначе стало бы известным. Однако ни в каких зверствах его сиятельство никто никогда не обвинял. Да и все же он какой-никакой дворянин и держать мою сестру в цепях в сыром подвале, прикидываясь Синей Бородой, не станет.

Иными словами, с высокой долей вероятности Каролина заперта в одной из комнат на втором или третьем этаже. Первый этаж можно вычеркнуть сразу, там может находиться лишь большой зал и хозяйственные помещения.

М-да… Как и сказал шевалье, нужен план. А кто из нас, в конечном счете, может выдать пару-тройку стоящих идей, как не я,