Падшие Боги - Рэйчел Ван Дайкен

На третьей версии Один разрывает их, и кольцо выпадает из ее руки так же, как Мьёльнир из руки Тора. Я морщусь. Значит, в конце они оба проиграли, или это просто история о запретной любви, предательстве и обо всем том грустном, на чем мне не стоит зацикливаться, когда я так близка к Мьёльниру.

— Все-таки было бы хорошо, — шепчу я. — Если бы такие истории любви были реальны.

Арик наклоняется так близко, что его дыхание касается моей шеи.

— Жаль, что это не так.

— Да, — я киваю и указываю на туалет. — Ладно, тебе, наверное, стоит спуститься вниз, пока Рив не взбесился. Мы просто продолжим играть свои роли, пока не сможем спокойно ускользнуть.

— Не заблудись, — кажется, он хочет сказать что-то еще, но вместо этого разворачивается и уходит обратно по коридору.

Я закрываю за собой дверь, словно простая дверь способна спасти меня от самой себя. Потому что правда в том, что мне не нужно мифическое оружие, чтобы тянуться к Арику.

Меня всегда к нему тянуло.

— Ты не должен быть таким, как он, — сказала я на берегу, прежде чем наши руки соприкоснулись, океан замерз и все пошло под откос.

— Может, я и не хочу быть кем-то другим.

Это все еще правда? Действительно ли Арик монстр, как мой отец? Хочет ли он быть таким?

И все, о чем я тогда могла думать, и думаю сейчас, это о том, что он был таким же, как все. Ему предложили меня, и даже тогда он меня не захотел.

Я отгоняю эти мысли, глядя на себя в зеркало.

— Остынь, Рей. Просто остынь.

Я выхожу из ванной и снова останавливаюсь перед картинами.

— Все-таки было бы хорошо, — повторяю я себе, — если бы такие истории любви были реальны.

Глава 61

Рей

Когда я спускаюсь к озеру, игра в пивной понг уже в самом разгаре, и она отвлекает меня от моего обычного страха перед открытой водой. Я смеюсь, осознав, что Рив играет в паре с Эйрой, а затем буквально замираю, увидев, что их соперники никто иные, как Арик и Роуэн.

Еще несколько дней назад я бы воспользовалась этой возможностью, чтобы без присмотра обыскать лагерь врага, но несколько дней назад у меня не было сообщника. Я начинаю понимать, что, возможно, мне не так уж и нравится работать в одиночку, как я думала. К тому же приятно иметь кого-то в своей команде, пусть даже на короткое время.

— Неожиданные союзы, — шучу я, подходя к Арику.

— Просто создаем алиби, как ты и говорила, — бормочет он. — Как только я вытру ими пол, мы пойдем за этой руной.

— Рееееееей! — тянет Эйра, заплетающимся языком. — Идиии играааать со мноооой!

О Боги. Похоже, она проигрывает.

— Хочешь заменить ее? — спрашивает меня Рив. — Не переживай, Стьерне. Внешность обманчива. Я могу иногда выглядеть ленивым, но я никогда не проигрываю.

Его взгляд цепляется за мой, будто он бросает мне вызов. Затем, без малейшего усилия, он бросает мяч. Идеальная дуга. Идеальное попадание. Прямо в их стакан.

Ладно. Игра началась.

Понадобилось всего несколько бросков, чтобы я поняла, это действительно… весело. Роуэн и Арик образуют тревожно слаженную команду. Мы с Ривом подкалываем их без остановки, пока не остается последний стакан. Его бросок.

— Сосредоточься! — я хлопаю его ладонью по груди. — Не подведи команду!

Он трет грудь, будто я и правда причинила ему боль.

— Перестань меня бить, и я не подведу!

Потом он разворачивается, небрежно бросает мяч через голову… и тот приземляется с удовлетворительным плюхом.

Толпа взрывается.

— Победа! — орет Рив.

И я вынуждена признать, это и правда чертовски приятное чувство, когда мы даем друг другу пять.

— Хорошая игра, — тихо говорю я, пожимая Арику руку. Сейчас мы сможем ускользнуть, так как следующая игра привлекает зрителей.

Но у Рива, похоже, другие планы. Его глаза блестят, когда он поднимает руки, требуя внимания.

— Прежде чем мы продолжим! — люди вокруг нас начинают переговариваться. Среди толпы раздаются крики, которые превращаются в тревожный рев. Легкость, которая наполняла мою грудь во время игры, исчезла.

— Шлем!

— Шлем!

— Шлем!

Кто-то выходит из дома с ним, огромным, почерневшим шлемом. Его несут два человека, насколько же он тяжелый? Он испачкан синей краской и боевыми шрамами, вмятинами, словно пережил несколько войн и выжил, чтобы рассказать об этом. От него исходит нечто неправильное. Чем ближе он, тем сильнее сжимается грудь, пока не становится больно дышать.

Воздух пропитан запахом ладана и крови, плотно смешанных между собой. Гулкий тембр голоса Арика доносится с того места, где он стоит рядом с Роуэном. Я не могу разобрать слов, но каждое из них ощущается как удар по груди.

Нет, не удар.

Барабан.

Боевой клич.

Рив поднимает шлем высоко над головой, его голос гремит, как у жреца на древнем обряде.

— Каждый новый студент чтит павших Богов и Великанов. Сегодня мы приветствуем Рей Стьерне, которая окажет эту честь, испив из шлема Имира, — он наклоняется ко мне и качает головой. — Не волнуйся, это не настоящий шлем Имира. Просто реликвия, найденная в Азии несколько сотен лет назад. Парень, должно быть, был громадным, но давай сохраним наш эндирский фольклор.

Он снова поднимает руки к толпе, пока у меня внутри все рушится уже от одного упоминания имени Имира. Сигурд бы пронзил его мечом, прежде чем позволил пьяным студентам пить из его шлема.

— Давайте услышим вас!

Аплодисменты. Топот. Земля вибрирует у меня под ногами.

Мой смех выходит слишком резким.

— Это немного похоже на дедовщину.

— Нет, — мурлычет Рив, его глаза отражают свет огня, когда он кричит. — Это традиция Эндира.

Я внезапно чувствую Арика позади себя.

— Просто еще одна вещь, унаследованная от Сигурда. Добавь ее в список.

Я толкаю его локтем.

— Выкопали в Азии, значит? И насколько вообще это гигиенично?

Он смеется, и его смех обволакивает меня, как теплое объятие, которого я не заслуживаю. Искреннее. Боги, помогите мне, это прекрасно.

Темные волосы, падающие неровными волнами, глаза цвета красного дерева, сверкающие даже в тени, сильная, упрямая челюсть, отражающая свет патио — он весь состоит из острых граней и невозможного совершенства, высеченный из чего-то слишком древнего и слишком опасного, чтобы когда-либо принадлежать этому месту, чтобы когда-либо оставаться скрытым или сдержанным.

Толпа толкает меня вперед, вырывая из оцепенения. Мои руки смыкаются на холодных краях шлема, и скорбь врезается в грудь с такой силой, что я пошатываюсь. Справедливость. Ярость. Потеря. Это кричит. Разве они не