Хоронитель - Роксэн Руж

— Ааааааааа… — Глотку и лёгкие опалило от крика. Это уже не было страхом. В тот момент, когда что-то схватило меня за волосы, я перешагнула за край безумия.

И тут сработал тот самый материнский инстинкт, когда без выяснения причинно-следственной связи в ход идут любые сподручные средства, чтобы защитить ребёнка. Мне в какой-то степени повезло, так как у меня это был скальпель…

Подняла руку с оружием и ударила куда-то в пустоту. Второй удар был более удачным. Скальпель воткнулся во что-то. Хватка ослабла, я уже не чувствовала того натяжения волос на голове, и, словно пробка из бутылки, выскочила из-под стола…

Скальпель, как и клок моих волос, остались в ещё больше почерневших пальцах лежавшего на столе тела. Всё то же положение. И рука… Она же так и свисала со стола. Боже… Какая же я дура! Если бы уложила тело как следует, то не испытала этот леденящий душу кошмар.

— Всё хорошо, маленький… Всё хорошо, сыночек. Мама у тебя того совсем.

Господи, я испугалась собственного страха. Сама же спровоцировала все слуховые галлюцинации. Да я и стол скорее всего и задела сама, вот он и скрипел надо мной.

— Всё, соберись! Хватит! — Разозлилась на саму себя. Вожусь с этим полусгнившим трупом уже полночи. Что он мне может сделать? Помимо того, что я сама себя доведу до сердечного приступа, никто ничего мне не сделает.

Встала. Злости хватило бы даже на то, чтобы сдвинуть с места паровоз. Уже без лишних дум, подошла к столу. Включила диктофон.

— Вскрытие проводит… — Взялась за скальпель. Выдернула его из почерневшей руки. Проигнорировала тот факт, что он извлёкся с частью кожи и сухожилия. Тело как будто превращалось в труху. — Козлова Евгения…

— Бегиииии… — услышала даже не голос, а как будто сухой шелест.

Это глюки… Просто дверь в комнату без света… Моё воспалённое воображение…

— Мужчина! Около тридцати лет! Белый! — Я не просто надиктовывала наружный осмотр трупа, я орала. Перекричала собственный страх. И это помогло мне собраться и успокоиться. Хотя руки и губы дрожали в такт друг другу. — Рост чуть меньше двух метров. Жировых отложений нет. Мышцы туловища и конечностей хорошо развиты и чётко контурируются. Грудь развита хорошо. Живот впалый.

Глубоко вдохнула, так как во время своей скороговорки и не дышала вовсе.

— Волосяной покров наблюдается на голове. — В моём случае он наблюдался, пока я всё это дело не прикрыла простынёю. — И в паховой зоне. Над левым соском в пяти сантиметрах татуировка. — Подошла ближе, чтобы разглядеть получше. — Рисунок не понятен. На коже проступили трупные пятна. На левой руке просматривается первичная стадия мумификации. — Даже то место, откуда я достала скальпель, можно было отнести к стадии скелетирования, но я не могла этого сделать, так как девяносто процентов тела всё ещё имело кожный и мышечный слои.

Внешний осмотр провела. Теперь предстояло само вскрытие непосредственно.

Правильно взяла скальпель. Подошла ещё ближе к столу.

— Провожу надрез верхнего слоя кожи… Чёрт! — Руки как будто током прошило, когда я провела скальпелем по коже его грудной клетки. Такое со мной было впервые, как и то, что перчатки я так и не надела.

— Бегииииии… — Проигнорировать этот шелест было уже невозможно. Он был полон какой-то обречённой безнадёги. И исходил из-под той самой простыни. — Бегиииии…

Просто толкнуть дверь…

Ухватилась за самый край простыни и потащила её на себя. Той потребовался лишь совсем маленький импульс. Дальше она поползла самостоятельно…

Сначала я увидела волосы, ухо, скулу, висок, чёрную пустую глазницу, оскал. Последний казался таковым из-за отсутствия верхней губы. За какие-то полчаса его лицо изменилось до неузнаваемости. Труп проходил все стадии разложения практически на глазах.

— Отче наш… — заскулила я, пятясь назад. Задела тележку с инструментами, и та со скрипом ударилась о стену. Все инструменты зазвенели, повторяя музыку моих поджилок. — Спаси и сохрани…

— Беги! — Это не был шёпот, это был настоящий рёв. И он шёл из сомкнутых в оскал зубов.

Больше меня просить покинуть данное место не требовалось. В пример любому марафонцу я побежала к распашным дверям. И даже за такой ненадёжной преградой я чувствовала своё спасение. Толкнула их сразу всем своим телом, в какой-то момент просто зависая на месте. Хотя и чувствовала, что до сих пор продолжаю бежать. Но лишь на месте. Зависла в воздухе, безрезультатно молотя его ногами.

Шею и кожу рук обожгло. Посмотрела вниз. Меня окольцевали чёрные нити, словно кто-то накинул на меня лассо.

Боже…

— Помогите! — заорала что есть силы. И это был единственный зов на помощь, так как в следующую секунду двери сработали в противоположную сторону — меня затащило обратно.

Вместо собственного крика услышала бульканье. Что-то проникало в меня, даже не давая сделать вдох. А потом меня накрыло такой болью, что удерживаться за остатки сознания было уже невозможно.

Вот и всё… — подумала я, в последнем отчаянном жесте закрывая живот. — Прости, маленький…

* * *

Горло жгло — ужасно хотелось пить. Рефлекторно глотнула, но кроме обжигающего сухого воздуха и раздувшегося от жажды языка ничего не почувствовала.

— Иооор… — застонала в попытке позвать мужа. Стало только хуже. По горлу как будто наждачной бумагой прошлись.

Я всё ещё сплю и мне это снится? Должно быть так…

Боже, всё что угодно за один глоток воды...

Попыталась перевернуться на другой бок. Не вышло. Зато пришло какое-то туманное осознание, что я и не лежу вовсе. Спина прижимается к чему-то холодному. Руки разведены в разные стороны и подняты выше головы.

Звук, который реагировал на каждое моё движение, наконец, развеял туман в голове. Цепи… Я была прикована к какой-то холодной стене цепями.

Огляделась. Вокруг кромешная тьма. Не было видно даже примерного очертания того места, где я находилась. Никакого ориентира — одна сплошная мгла…

Единственным понятным местом была стена за моей спиной. Заскребла ногами, чтобы придвинуться к ней ещё ближе. Тело прострелило ужасной болью. Бёдра как будто выворачивало, а низ живота и вовсе выкорчёвывало.

— Боже… Нет… Больно… — Теперь жгло всё тело. И я чувствовала каждый миллиметр этой агонии.

Услышала какой-то шорох, шаги. Это переключило моё внимание. Боль как будто отошла на второй план. Рядом кто-то был. Но я никак не могла разглядеть никого в темноте.

Застыла на месте, поворачивала лишь головой, чтобы понять откуда доносится звук. В этой непроглядной темноте, казалось, он шёл отовсюду.

— Кто ты? — Вскрикнула, так как голос раздался у самого уха.

Сейчас меня интересовал ответ на тот же самый вопрос.

— Я… Женя… — Меня похитил какой-то маньяк?