Хоронитель - Роксэн Руж

Нужно расположить к себе, наладить личный контакт, сделать так, чтобы он в тебе увидел личность, человека, а не свою жертву…

— Мне двадцать семь. Замужем. — Может, этого не надо было говорить? — У меня большая дружная семья. — быстро поправилась я. — И скоро будет ещё больше. Я стану мамой.

Опять какой-то шорох. А потом в ушах зазвенело. И я даже не сразу поняла, что это эхом разбежался по пространству вокруг звук пощёчины.

— Боже, прошу! Не надо!

— Кто ты?!

— Я… Женя… Мне двадцать семь… — Теперь обожгло другую щёку. Сильнее. Я даже головой ударилась о твёрдую стену.

— Не бейте! Умоляю! Я… У меня будет ребёнок! Умоляю, не причиняйте ему вреда. Я сделаю всё, что скажете! — Мои крики постоянно прерывались рыданиями. Но я никак не могла их сдержать. От страха, дезориентации и полного непонимания я совсем утратила над собой контроль.

Почувствовала прикосновение. Рефлекторно дёрнулась от чьей-то руки. Боль в очередной раз прошила затылок. Опять я впечаталась в стену...

Но на этот раз удара не последовало. С моего лица стянули повязку, при этом зацепив ещё прядь волос.

Так вот почему я до этого ничего не могла разглядеть. Всё это время этой возможности меня лишала непроницаемая повязка.

Открыла глаза.

— Аааааа… — Я не закричала, а заорала от боли. Всю слизистую глаз обожгло так, как будто мне в глазницы залили кипящего масла.

Не знаю сколько прошло времени. Мне казалось, что целая вечность, когда я почувствовала, что боль немного утихает. С трудом, но всё-таки разлепила глаза…

Глава 4

Первое, что я увидела, это был камень. Повсюду. Сверху, снизу, сбоку. Пещера… Она больше походила на каменный мешок, на смертельную ловушку, откуда не было выхода.

Единственным источником света была небольшая лампа. По всем законам физики она не должна была бить настолько ярко, чтобы меня ослепить, но я смогла задержать на ней взгляд лишь ничтожную часть секунды, прежде чем глаза опять зажгло…

Превозмогая боль, я всё же не зажмурилась. Уловила движение как раз с той части каменного мешка, откуда рассеивался свет.

Опустила голову, ориентируясь лишь по мелькавшим на полу теням и по шороху шагов. Так был хотя бы мизерный шанс, что он меня отпустит, ведь я при всём желании не смогу его описать.

Тут же вскрикнула от удивления. Моё тело прикрывала повидавшая и лучшие времена простынь из морга. Её принадлежность легко можно было определить по нанесённой метке. Но больше всего меня удивили собственные бёдра. Я не видела эту часть так долго, а теперь всё было как на ладони.

— Что?.. Как?.. Почему?.. Где?.. — На последнем невнятном вопросе мой голос сломался. В горле встал такой ком, что я не смогла ни то что произнести ещё хоть слово, но даже протолкнуть в себя кислород была не в состоянии. Грудь сжало тисками.

Я всё ещё не дышала, безрезультатно открывая и закрывая рот, когда увидела кровавый след. Нет, он шёл не от меня. Наоборот, как будто меня оттащили от него и приковали к этой стене. Около меня он был не такой чёткий, как около той стены…

— Где?.. — Ком всё ещё стоял в горле, из-за нехватки кислорода закружилась голова. — Где… мой… ребёнок? — Боже, я уже знала ответ, но не могла в это поверить. Умоляю, пусть это будет не так! Прошу, Господи, только не он! Меня возьми! Меня, не его!

У противоположной стены под обрывком такой же пришедшей в никчёмность ветошь, что прикрывала и меня, лежал совсем маленький комочек. В моей работе бывали и такие ужасные дни, когда приходилось делать вскрытие младенцев при замершей беременности. Эти воспоминания до сих пор жили во мне. Головка, тельце, ручки, ножки — всё это я могла разглядеть под тонкой простынкой. Но никак не могла это принять…

— Где мой ребёнок?! — Лёгкие опалило кислородом. Этот вздох не был мне желанным. Я бы и вовсе перестала дышать, но мозг жил своей жизнью, заставляя органы продолжать сохранять ему существование.

Мелькнула тень. Только она могла переключить моё внимание с белого свёртка на себя.

— Тыыыы! Это всё ты! — Я начала подниматься, упираясь спиной о стену. Чувствовала, что царапаю её в кровь, но это не имело никакого значения. Простынь теперь уже никак не могла зацепиться за меня и заскользила на каменный пол.

Без страха и ненужной надежды покинуть эту каменную ловушку, посмотрела на стоявшего в стороне убийцу моего сына.

И если раньше я даже вздохнуть не могла из-за стоявшего в горле кома, то теперь казалось, что вместе со мной дышит вся пещера.

Заскрипели скобы, завыла цепь, со стен посыпалась каменистая крошка. Я не отдавала этому отчёта. Горе заглушило меня. И я до сих пор ещё дышала лишь из-за желания отомстить.

— Ты… умрёшь… — Не узнала собственный голос. И вообще это была уже не я.

* * *

Мои мысли наслоились на чужие. А потом всё смешалось, спуталось. Калейдоскоп образов и чувств дезориентировал. Я не понимала за какую нить схватиться, как не понимала и то, зачем мне это нужно…

Казалось, в моей голове кто-то вырыл яму. И в неё я стремилась упасть со скоростью света. Потому что там была темнота, пустота, тишина... Там не было ни одной мысли. Только приятный спасительный тлен.

И я обязательно сорвусь в неё, но прежде…

Словно в другом параллельном пространстве перед глазами пролетела цепь. С её последних звеньев свисали ржавые скобы и болты. Должно быть, они крепили эту цепь к стене ни один десяток лет.

Она пролетела лишь в нескольких сантиметрах от стоявшего в паре метров от меня незнакомца. Он и с места не сдвинулся. Это лишь подстегнуло.

Цепь по инерции вернулась обратно. Для большего разрушительного эффекта я прокрутила ею над головой, не чувствуя при этом ни малейшего напряжения ни в одной мышце. Вложила в цепь даже не силу, а неконтролируемую ярость.

Этот удар был точнее. Цепь рассекла ему щеку. От будоражащего чувства триумфа я гортанно рассмеялась. Но на этот раз закон притяжения не сработал. Инерция загасилась сжатой в кулак рукой незнакомца. А потом он начал наматывать цепь, прокручивая ту через локоть…

Кандалы на моей руке прокрутились. Впились в кожу. Боль ослепила яркой вспышкой, но я лишь на секунду посмотрела на (свои?) руки и шагнула незнакомцу навстречу. Не по собственному желанию, нет, хотя и