Падшие Боги - Рэйчел Ван Дайкен

Я сглатываю ком в горле, заставляю легкие работать, а губы двигаться.

— Я… я не думаю, что это произойдет.

— Но ты не знаешь наверняка, — говорит он скорее себе, чем мне. — Никто не знает. Мои родители не знали. Мой дед не знает… или знает, но не говорит.

— Ты знаешь, кто ты, Арик.

— А если я забуду, кто я? Забуду нас.

Это разбивает что-то внутри меня. Он не боится силы, что пылает в нем. Он не боится потерять себя. Он боится потерять нас.

Я беру его за руку.

— Ты вспомнишь. Я позабочусь об этом.

— Тогда все будет хорошо, — он обнимает меня. Проходит минута, и его юмор возвращается. — Знаешь, если бы я был романтиком, я бы сказал, что это настоящая история в стиле Ромео и Джульетты: враждующие семьи, кровопролитие, месть.

Я смеюсь, прижимаясь к его груди, звук смеха заглушается ровным биением его сердца.

— Давай не будем сравнивать себя с Шекспиром. У большинства его историй конец был так себе.

Его губы касаются моего лба, легкий, почти невесомый поцелуй, такой мягкий, что он кажется обещанием, тогда как еще несколько дней назад я бы восприняла его как угрозу.

Я поднимаю голову, нервы сплетаются с желанием, с потребностью пойти дальше, исследовать это, пока все не пошло к черту.

Руки Арика крепче сжимаются вокруг меня, пока наше дыхание не смешивается, пока расстояние между нами не исчезает совсем. Его губы опускаются медленно, будто он дает мне шанс убежать. Он касается моих губ в самом легком поцелуе. Это всего лишь поддразнивание на все, чего я хочу, и даже больше.

Он выдыхает прохладный воздух на мою нижнюю губу. Сначала я чувствую мороз, холод, проникающий в меня, а затем следует тепло его языка, которое снова растапливает меня. Заставляет меня хотеть потерять контроль.

Я должна отстраниться и рассказать ему о его брате. Он заслуживает знать.

Но он и так сейчас уязвим, и я думаю, что прямо сейчас ему нужна я. Чтобы чувствовать себя в безопасности и любимым, а не так, будто все, во что он верил, снова выдернули у него из-под ног.

По мне пробегает дрожь. Я знаю, он, наверное, видит ее, чувствует. Разговоры могут подождать. Все остальное тоже может подождать. Сейчас мне нужно показать ему, насколько он любим.

Пока наше время не истекло.

Глава 68

Рей

Когда я позже возвращаюсь из столовой, Арика уже нет. Зато под моей дверью он оставил записку, написанную от руки.

Сигурд заставил меня помогать с подготовкой к Охоте. Вернусь, как только смогу.

Я сразу пишу ему сообщение.

Я: Надеюсь, все проходит нормально

Гигантский Придурок: Меня заставили работать рядом с клоуном, который все время жонглирует молотками. Мой брат идиот.

У меня сжимается желудок.

Я: Это уж точно. Скоро увидимся?

Я раздумываю, не написать ли что-нибудь еще. Передавать такие новости по смс кажется несправедливым.

Гигантский Придурок: Да. Я забрал твой костюм, занесу позже.

Я: Круто

Мне хочется написать «я тебя люблю», но не пишу. Вместо этого просто пялюсь на свой ужасный ответ «Круто» и стону.

Я смотрю на часы рядом с кроватью. Почти два дня. Охота начнется только с заходом солнца, но у меня такое чувство, будто время утекает сквозь пальцы. Вот и все.

Сегодня… все закончится.

В дверь резко стучат, и, открыв ее, я вижу Роуэна. Его волосы взъерошены, привычного пиджака нет. На нем все еще рубашка, но верхние пуговицы расстегнуты, рукава закатаны.

— Привет, — начинает он, оставаясь в коридоре.

— Ты явно пришел сюда по какой-то причине, Роуэн. Можешь заходить.

Его лицо говорит само за себя: я зол, мне жаль, я не знаю, что сказать.

Да. То же самое.

Хотя на самом деле я на него не злюсь. Он просто еще одна жертва этой войны. Как и я. Очередная пешка в игре Одина.

Роуэн заходит и закрывает за собой дверь. В руках у него небольшой красный подарочный пакет.

— А где Эйра? — спрашиваю я.

— Готовится к Охоте. Что-то про дымчатый макияж и идеальную укладку. Она возится уже несколько часов, — он пожимает плечами. — Зато игнорирует меня достаточно, чтобы я мог заниматься тем, чем хочу, когда нахожусь в кампусе.

— Чем это?

Его взгляд встречается с моим.

— Наблюдать за тобой. Защищать тебя. Беречь моего единственного друга, — его улыбка теплая. — Выбирай.

Я подхожу к нему, и он заключает меня в объятия, такие, в которых мы оба отчаянно нуждаемся.

— Я всегда буду рядом, — шепчет он. — Ты можешь мне доверять.

Я хочу в это верить.

Я хмурюсь и смотрю на его руку. Боль, исходящая от его кожи, передается и моей. Гнев тоже там, но теперь он приглушен, ярость будто уступила место новой, сокрушительной эмоции — раскаянию.

Он шевелится в моих объятиях, и мне кажется, будто шрамы дрожат и мерцают. Я моргаю, присматриваясь. Впервые с тех пор, как я его знаю, они выглядят почти как две переплетенные руны. Как я могла не заметить этого раньше? Или он просто никогда не позволял мне смотреть так близко?

— Твои шрамы, — шепчу я, и он замирает. — Они почти похожи на сочетание Лагуз и Беркано, тех, что у тебя на двери дома, — я улыбаюсь. — Наверное, я просто раньше не обращала внимания?

Роуэн медленно опускает рукава.

— Ты знаешь своего отца, он считает, что пользоваться силой рун ниже его достоинства, но эти служат нашей цели. Ты наполовину Богиня, поэтому видишь меня ясно. А эти руны… они заставляют меня выглядеть иначе для внешнего мира.

Он заправляет назад выбившиеся из пучка пряди волос.

— Кстати о рунах, — Роуэн отстраняется и поднимает пакет. — Я собирался подарить это тебе на день рождения, — тихо говорит он. — А потом все случилось, и просто… — его взгляд снова встречается с моим. — Сейчас это кажется правильным.

Когда я не сразу беру пакет, возможно, потому что удивлена и не привыкла к подаркам, он роется в нем и достал тонкую цепочку, серебро поблескивает в тусклом свете комнаты. На цепочке висит маленькая вырезанная руна.

— Тейваз, — объясняет он, вкладывая ее мне в ладонь. — Руна воина. Она означает честь, жертву, победу, купленную кровью. Руна Тира. Я подумал, что тебе понравится, сражаться в битвах, которых не выбирала, нести больше, чем должен нести кто бы то ни было.

У меня сжимается горло. Она в форме стрелы, направленной вверх. Металл холоден на коже.

— Мне редко дарят подарки, — он знает об этом.