Сердце Феникс - Евгения Чапаева

– Осталось не больше трети дня, скоро сделаем привал. – Аарон сверился с картой и серым ландшафтом. – Если они живы, они где-то рядом. – Он держал карту так, будто она давала ему власть.

Кира уловила, как он сжал челюсть, когда Шеду подошел к нему, выхватил карту и без слов передал ее Лексану.

Лексан положил карту на колено, укрывшись от пыли за валуном. Пустошь не давала ориентиров: магия здесь искажала направление, ломала кристаллы на компасе, гасила свет. Они шли почти вслепую. Руководствуясь лишь верой. И интуицией.

– Это безумие, – пробормотала Мирра, стянула платок с лица, отряхнула пыль с плаща и присела рядом, прислонившись к холодному камню. – Мы ищем тех, кто, возможно, уже мертв, и сами идем на смерть.

– Мы ищем тех, кто мог выжить, – ответил Фирен жестко. – Не беси меня, Мирра.

Кира посмотрела на него. В глазах Фирена отражалась та же решимость, которая горела в Шеду. И если Шеду был мечом – не просто сталью, а волей, заточенной до совершенства, – то Фирен – молотом, готовым крушить все вокруг, лишь бы пробиться к сестре.

Они остановились между двумя рваными пластами породы. Сюда пыль почти не доставала. Только ощущалась вибрация под ногами – как от дыхания спящего зверя.

Привал был вынужденным. Усталость, накопившаяся за последние сутки, давала о себе знать. Шеду прислонился спиной к скале и расстегнул куртку. Его глаза были закрыты, но поза оставалась настороженной, будто он ловил звуки, которых никто другой не слышал. Умбра спала у его сапог темным облаком, тихая и неподвижная. Или делала вид, что спит. Иногда она вздрагивала, словно ей снился кошмар.

– Она слабеет? – прошептала Кира.

– Она чувствует больше, чем мы. И Пустошь к ней ближе, чем к нам.

– Тогда почему она идет с нами?

– Потому что я иду. – Он пожал плечами.

Кира присела рядом, вытирая ладонью лоб. Повязка на боку снова намокла. Шеду бросил ей фляжку – серебряную, потемневшую от времени.

– Пей. Потом смажь рану. Только чуть-чуть.

Она сделала как сказал. Состав обжег горло, но уже через секунду стало легче дышать.

– Это не просто отвар, – пробормотала она, глядя на него краем глаза.

– Нет. Это то, что пьют дракониты перед боем, когда не знают, выживут ли.

Она беззвучно усмехнулась. И вдруг отметила про себя, что узоры на фляжке – как на том сосуде, что передал ей кадет в гарнизоне. Неужели это Шеду передал мазь? Она быстро взглянула на него, не решаясь спросить напрямую.

Их окутала тишина. Кира повернула голову к остальным и стала наблюдать, как Лексан с Фиреном спорят над картой у ближайшего валуна. Фирен пытался подсветить ее своим огнем, но пламя то вспыхивало слишком ярко, то едва тлело. Лексан нахмурился и поднес карту почти к самому носу. Мирра не выдержала: выдернула из земли сухой прут, сунула его Фирену и, судя по жестам, велела поджечь его.

Кира отвернулась от странной беззвучной картины.

– Ты чувствуешь? – она почти не шевелила губами.

Шеду кивнул:

– Пустошь просыпается.

– Ты знаешь, что она делает с магией?

– Да. Искажает, забирает себе.

– И все равно пошел?

Он поднял на нее глаза. Ровно на миг.

– Я не из тех, кто бросает своих.

Кира чуть опустила голову и сцепила руки, сдерживая желание прикоснуться к нему.

Она заметила, что Аарон, державшийся поодаль, наблюдает за ней. Вид у него был спокойный, почти равнодушный. Но его пальцы сжимали рукоять меча слишком крепко. Он смотрел только на Киру, будто Шеду рядом вовсе не существовало.

Мирра поднялась, чтобы размять затекшие мышцы, но оступилась и выругалась, цепляясь за острый край валуна.

– Все бы отдала за глоток нормального воздуха и возможность расправить крылья, – проворчала она, отряхивая ладонь. – Мы же не пещерные тритоны. У нас крылья, помните? Мы можем дальше лететь?

– Напомни, кто из нас последний раз летал над Пустошью и вернулся целым? – отозвался Лексан.

– Никто. Потому что никто не возвращается, – добавил Фирен мрачно. – Ну, кроме Шеду.

– Кира тоже летала. – Шеду бросил как ни в чем не бывало.

Она удивленно подняла голову. Даже близнецы не знали о ее тайных тренировках и запрещенных полетах.

– Откуда?.. А, неважно. – Кира была озадачена, но вспомнила, что Шеду на дежурстве задавал ей вопрос о Пустоши. – Потоки здесь непредсказуемые, швыряет.

– Все равно, – настаивала Мирра, – разве нельзя хотя бы попробовать? Подняться в небо? Сэкономить время?

– В воздухе ты уязвим. Там нельзя зацепиться – ни за магию, ни за здравый смысл. На высоте Пустошь сильнее искажает пространство. И ты можешь не успеть понять, что крылья перестали тебя держать, пока не упадешь. Я летала только у самой границы. Что будет здесь, сложно предугадать.

Шеду разглядывал серый горизонт и воронки в небе.

– А если не упадешь, затянут облака.

Кира вспомнила темную фигуру, которую она приняла за чудовище, тренируясь на границе с Пустошью.

– Значит, мы продолжим путь пешком, – заключила она. – Пока не найдем следы. Или хоть что-то.

– И пока магия не сорвет с нас кожу, – мрачно добавил Фирен. – Отличный поход. Пять звезд из пяти. Мирра закатила глаза, но больше не спорила.

– Надеюсь, они все еще живы… – едва слышно сказала Мирра.

– Тогда они точно не сидят на месте, – отозвался Фирен. – Финорис умная. Если… когда появится хоть малейшая возможность сбежать от тенебров, она воспользуется ей.

Они снова двинулись вперед, к зоне, где скалы уходили вверх. Там, по словам Лексана, мог быть лагерь – временное укрытие, где кадеты могли бы спрятаться, если бы сбежали от тенебров. Мысль о том, что пленники могли сбежать, придавала сил. Но никто не знал этого наверняка.

– Если мы ничего не найдем к заходу солнца… – пробормотала Кира.

– Найдем, – жестко ответил Лексан. – Должны.

Он сжал карту, как будто мог выдавить из нее ответ.

Шеду снова оказался рядом с Кирой. Не спрашивал ее ни о чем – просто двигался синхронно с ней. И это странным образом давало Кире больше уверенности, чем любое «все будет хорошо».

Склон оказался круче, чем казалось снизу. Камни осыпались под сапогами, пыль щекотала легкие, но никто не сказал ни слова. Они взбирались, стиснув зубы.

Когда они добрались до вершины, перед ними раскинулась вся ширь туманной Пустоши. И в самом центре возвышалась гора Атаракс – когда-то обитель богов, ныне мертвая и пустая.

Окруженная маревом гора, как черный зуб, пронзала небо.

Мирра остановилась, тяжело