Сердце Феникс - Евгения Чапаева

– Я… Кира Скай… – Она запнулась.

– Чую. – Страж повернулся к Шеду.

Притихшая Умбра спряталась за Шеду.

Существо опустило голову.

– Феникс. Дракон. Сломаны. Но в вас… остаток Песни.

Кира почувствовала, как метка на груди вспыхнула. Шеду застонал, схватившись за грудь, и вот между ними протянулась нить – огненная, с темным переплетением. Она поднялась в воздух между ними и Стражем.

– Вижу вашу связь Предназначения. Но вы не завершены. Вы не целое.

Существо раскрыло ладонь. В ней – пульсирующий осколок. Он вспыхнул в унисон с меткой Киры.

– Разбитое сердце. Один должен принять. Один – отказаться.

– Что? – Кира отшатнулась. – Что это значит?

– Жертва. Пробуждение. Или разрушение.

Аарон, стоявший позади всех, едва заметно провел ладонью по валуну, оставляя на нем свою кровь. Никто не заметил.

И тут у них над головами раздался треск. Скалы застонали, по потолку пробежала трещина, земля под ногами задрожала.

– Потолок сейчас обрушится! – закричал Лексан.

– Мы должны уходить! – Фирен схватил Мирру за руку, потянул прочь.

– Нет! – крикнула Кира. – Мы не можем уйти! Не до того, как…

Но в этот момент существо начало исчезать в свете, обращаясь в пепел. Его последнее послание прозвучало прямо в сознании Киры:

– Один умрет, чтобы другой воскрес.

Потолок начал рушиться. Скалистая глыба сорвалась сверху.

Шеду толкнул Киру в сторону, закрывая собой.

Грохот.

Тьма.

И…

Обвал.

Пыль еще долго висела в воздухе, будто сам тоннель отказывался отпустить их. Никто не говорил. Даже Умбра молчала. Только редкие капли влаги, стекающие по стенам, напоминали, что время здесь продолжает идти.

Шеду медленно отодвинул обломок скалы, который едва не раздавил его плечо, и посмотрел на Киру. Та сидела на холодном камне, тяжело дыша, прижимая правую ладонь к груди, где все еще светилась метка.

– Живы? – раздался сиплый голос Фирена. Он выбрался из щели, раскидывая камни и стряхивая с плеч пыль. – Голова цела, крылья при мне. Чего еще желать?

– Тишины, – пробормотала Мирра, поднимаясь на ноги. Ее волосы пришли в беспорядок, одна из прядей запуталась в застежке доспеха. – И чтобы этого не повторилось.

– Что. Это. Было, – глухо сказал Лексан, кашляя пылью. – И почему, во имя Дракона, вы двое… Это была нить вашей связи, да?

Он смотрел на Шеду и Киру с восхищением.

Кира не ответила. Голос Стража, слова – «жертва… пробуждение… целое».

– Нужно выбираться. Сейчас. Пока они… пока оно не вернулось. – Шеду стряхивал с себя пыль и затягивал ремни на рукавах куртки.

– Оно? – переспросила Мирра.

– Ты не почувствовала? – Шеду обвел взглядом группу. – Никто из вас? Там было что-то еще, прямо перед обвалом. После появления Стража что-то шевельнулось. – Он помолчал, подбирая слова. – Там, в глубине, под нами.

– Оно почуяло нас. – Кира сглотнула. – Но, может… оно хочет остаться навеки забытым.

– Тогда нам тем более нужно двигаться. – Аарон впервые за долгое время подал голос. – До выхода еще час. А до разлома в Пустоши – день.

Кира заметила, как он смотрит на нее – не с обидой. А словно оценивая. Как на переменную, которую больше не контролирует.

Она поднялась. Ноги подкашивались, и, кажется, рана на боку открылась: повязка под курткой намокла. Метка билась в груди, и к этому звуку примешивался еще один – пульс Шеду. Он будто дышал с ней в унисон, и это пугало сильнее любого монстра.

– Поторопимся, – сказал он. Тени тихо стекались к его ногам, как послушные звери.

Тоннель начал расширяться. Камень под ногами стал светлее, трещины – глубже. Иногда земля подрагивала, словно что-то продолжало их преследовать. Там, внизу, под тоннелем. Один раз впереди раздался глухой хруст – и трещина ушла в темноту тоннеля, будто по земле хлестнули гигантской плетью.

– Мы приближаемся, – пробормотала Кира. – Я узнаю это ощущение.

– Запах гари и смерти? – Мирра нервно сглотнула.

– Нет. Тишина. Неестественная.

Наконец тоннель вывел их в расселину – узкое ущелье, куда пробивался дневной свет. Он казался слишком ярким после темноты пещеры.

Фирен остановился и прошептал:

– Вот она. Пустошь.

Перед ними лежала земля, лишенная цвета. Она подрагивала, будто дышала. Воздух колебался над ней, но ветра не было, пыль вилась сама по себе. Скалы поднимались, как обломанные клыки.

Небо над Пустошью было искаженным, словно полотно, которое скомкали и потянули вниз. Темные облака закручивались в спираль, похожую на воронку, и казалось, что все пространство стягивается к этой точке. Над горизонтом разливалось бледное сияние, подсвечивая излом искаженного неба. Кира впервые в жизни почувствовала: в Пустоши магия совсем другая. Чужая. Хищная.

– Великая Феникс, оберегай нас, – пробормотал Фирен.

– Никто нас здесь не оберегает, – отозвался Шеду. – Здесь ты либо хищник, либо добыча.

Глава 22

Пустошь не начиналась – она случалась. Точно так же, как случается тишина после крика или последний шаг, когда уже поздно повернуть назад.

Они вышли из ущелья молча.

Никто не шутил.

Никто не восхищался видом.

Перед ними лежала земля – серая, будто выжженная, но следов пожаров не было. Камни скручивались в искривленные фигуры. Воздух был слишком тяжелый и не давал взлететь. И слишком сухой, отчего дышать стало сложнее.

Кира прикрыла глаза, вытянула руку – в надежде почувствовать ветер. Но его не было, как и запахов. Только легкий налет соли на коже и металлический привкус тревоги на языке.

Позади раздался глухой стук: Лексан оступился, едва не рухнув на землю, отмахнулся. Мирра прикрывала глаза рукой от пыли, шагая вперед. Аарон шел напряженно, прямо, словно ему нужно было доказать этой земле, что он сильнее ее.

– Здесь все… неправильно, – пробормотала Кира. Ее голос почти утонул в сером мареве.

– Здесь нет верха и низа, – отозвался Шеду. – Только направление. И то пока ты его держишь.

Он шел рядом с Кирой, не касаясь ее, но достаточно близко, чтобы поймать, если она оступится.

Звук шагов терялся в песке и каменном крошеве, словно сама земля не хотела их слышать. Кира пыталась дышать ровно, но с каждым вдохом легкие наполнялись пылью. Все чувства – обоняние, вкус, осязание – были приглушены, как под водой.

Шеду двигался с настороженной плавностью охотника. Его тени растекались по земле и исчезали в трещинах. Кира не знала, проверял ли он маршрут или просто пытался унять магию, которая, как и ее собственная, билась в груди, желая прикоснуться к своей обретенной половинке.

Время теряло счет. Серый пейзаж не менялся, и сложно было понять, сколько прошло: час или вечность. В какой-то момент Фирен покачал головой и пробормотал, что не видит ни одного жабрюха – а ведь