Бездушный Хеллион - Джоди Кинг

— Она убила моего кузена, — отвечает он устрашающе спокойно.

Мои глаза расширяются, и я качаю головой.

— Что? — Мне удается прошептать, чувствуя, как мое беспокойство достигает пика.

Он ходит вокруг меня, оценивая, но я пытаюсь сохранять хладнокровие перед его угрожающей аурой.

— Она убила моего кузена, Хейза, Нуар.

Моя грудь сжимается так, как я никогда раньше не чувствовала, и мои глаза закрываются, еще больше слез стекает по моим щекам.

— Что случилось? — бормочу я, пытаясь сделать все, что в моих силах, чтобы отсрочить то, что вот-вот произойдет.

— Ну, примерно год назад Кая нашли мертвым на полу кухни в особняке его отца, — сурово объясняет он. — После того, как ему перерезали горло, его член и яйца были засунуты в его гребаное горло.

Я в замешательстве хмурю брови, почти готовая противостоять ему, пока внезапно в моей голове не возникает воспоминание. Я стою на кухне Киро и смотрю на Кая, распростертого на полу, кровь пропитывает мою белую ночную рубашку и руки.

Я качаю головой, зажмуривая глаза, когда он упоминает свое имя.

— Нет — шепчу я, прежде чем очередная последовательность, похожая на сон, проносится в моих мыслях.

— Нам нужно вытащить тебя отсюда... — Арабелла умоляет, ее слова звенят в моих ушах позади меня.

Когда мои глаза со звоном открываются, реальность обрушивается на меня, и я разворачиваюсь, выбегая за дверь. Я взбегаю по крутой лестнице, слыша, как Хелл следует за мной, и, спотыкаясь о мокрую траву, плачу, отчаянно желая убежать.

— ХАРЛИ! — Он выкрикивает мое настоящее имя, его сердитый голос эхом разносится по открытому пространству, и я внезапно останавливаюсь.

Это имя ударяет по мне, как кувалда, эхом отдаваясь в моей голове, как только оно слетает с его языка.

Харли. Имя теперь кажется чужим, как призрак из прошлого. Я с трудом дышу, образы того дня, когда мы сбежали, становятся четче, убийство, которое мы оставили позади, и я разворачиваюсь лицом к Хеллу, мои глаза расширяются от ужаса.

Мое тело напряжено, когда он делает несколько медленных шагов по траве.

— Ты Харли? — спрашивает он, указывая пальцем в мою сторону.

Я безудержно рыдаю и качаю головой.

— Прости, я не знала. Я не могу вспомнить. Я не...

Он неожиданно бросается ко мне с убийством в глазах, и я разворачиваюсь, чтобы убежать от него. Он догоняет меня так быстро, что я издаю пронзительный крик, когда он поднимает меня и перекидывает через плечо, как будто я ничего не вешу. Пока он несет меня через лес, все, что я могу делать, это плакать и умолять его не убивать меня, пока я терплю поражение. Чувствую гнев и боль, исходящие от него с каждым шагом, но он не отпускает меня.

Имя Харли эхом отдается в моей голове, как навязчивое напоминание о прошлом, которое я пыталась забыть. Что, черт возьми, я наделала? Вопросы кружатся вокруг меня, душат меня, когда хватка Хелла сжимается все сильнее. Я понимаю, что все, наконец, настигло меня, и самым худшим из возможных способов. Мужчина, в которого я так глубоко влюбилась, связан с Киро.

Его дядя. Он не собирается прощать меня за это.

Когда я вбегаю в трейлер Холлоу, замечаю проблеск Соула и Рафа за своими волосами, которые все еще находятся на кухне. Хелл бежит со мной трусцой вверх по лестнице, пока мы не оказываемся в его спальне, и он пинком захлопывает за нами дверь, запирая ее. Не успеваю я опомниться, как меня швыряет на матрас, но я отползаю назад, перебрасывая ноги через постельное белье, чтобы убраться от него подальше. Без эмоций в глазах он опускается на колени, хватает меня за ногу и с силой дергает обратно под себя. Я прижимаю ладони к его груди, мое тело дрожит, я пытаюсь создать некоторую дистанцию.

— Скажи мне, — рычит он, но не таким тоном, который обычно пробирает меня до глубины души. Это злобное рычание. Я молчу, мои глаза широко раскрыты, грудь расширяется от учащенного дыхания.

— СКАЖИ МНЕ! — кричит он мне в лицо, и мое тело напрягается.

— Я не могу вспомнить… — шепчу я сквозь рыдания.

— Точно так же, как ты совершенно не помнишь того факта, что назвала меня гребаным насильником той ночью, когда порезала себе руки.

Я качаю головой.

— Что?

— Ты сказала, что я такой же, как «они», — заявляет он, прежде чем его челюсть напрягается. — Точно так же, как ты сказала мне, что никогда больше не будешь принадлежать мне!

Слезы текут из моих глаз, и я отворачиваю лицо, но он хватает его, заставляя меня заглянуть в его бурлящие, яростные глубины.

— Прекрати, блядь, врать мне. У тебя есть один шанс сказать мне, почему и что, или я больше никогда тебя не выслушаю.

— Что ты хочешь знать? — прохрипела я.

— Блядь, все подряд.

— Я... Я даже не знаю, с чего начать.

— Киро. — Это имя слетает с языка Хелла, как ядовитая река, и я чувствую тошноту в животе.

— Мой отчим, — шепчу я.

— Что? — Я чувствую замешательство и шок в его тоне, когда он медленно отпускает мое лицо.

— Он был женат на моей маме до того, как она умерла.

Он молчит, на его лице написано недоумение, прежде чем он, наконец, отвечает.

— Но почему я не знал о тебе? Какого хрена?

Мои заплаканные глаза встречаются с его.

— Потому что никто не знал, что я жива. Он держал меня взаперти. Все думали, что я погибла вместе со своей мамой в той автокатастрофе.

Его губы приоткрываются почти в удивлении, прежде чем он отвечает:

— Ты моя гребанная сводная сестра?

Я пожимаю одеревеневшими плечами, заглядывая в его потрясенные глаза, прежде чем он возвращается к реальности, и его лицо снова становится невыразительным.

— Так какого хрена ему тебя запирать? — он горько выдыхает, как будто не верит мне, и я начинаю защищаться.

— Почему бы тебе не спросить своего дядю?

Его челюсть напрягается, прежде чем он наклоняет свое лицо к моему.

— Я, блядь, прошу тебя. Не морочь мне голову, Нуар, хотя мы установили, что это даже не твое настоящее гребаное имя. Ты убила моего кузена.

Я прищуриваюсь, поднимаю голову, мои губы касаются его губ.

— Если я убила его, то, думаю, мы установили, что я, блядь, никого не боюсь убить. Даже тебя. — Я стискиваю зубы от гнева, угроза смешивается с нашим тяжелым дыханием.

Я вижу вспышку гнева в его глазах, прежде чем он хватает меня за горло, и я поднимаю подбородок.

— Я мог бы сломать эту нежную шейку, как гребаное