Мой клинок, твоя спина - К. М. Моронова
Всё, что я вижу, — это её, когда она подходит ко мне, вся в грязи на маске уже, с огнём, пожирающим мир позади неё, и с абсолютным безумием в этих прекрасных глазах.
Она протягивает мне свою руку в перчатке, прищурившись с улыбкой.
— Мой план был лучше, — гордо заявляет она, поднимая руку в виде пистолета и делая вид, что стреляет в меня. Эмери подмигивает и толкает меня за плечи так, что я падаю на задницу, прежде чем она бросается бежать к валуну, за которым мы изначально собирались укрыться.
— Морфин, это не игра! — кричу я, бросаясь за ней, пытаясь звучать строго и злобно, но получается ровно то, что я на самом деле чувствую.
Чертово ликование.
Глава 13
Эмери
Мори врезается мне в спину, когда мы бросаемся за большой валун. Сирена уже воет вокруг укрытия, мужчины кричат, пытаясь засечь нас.
Им понадобится недолго, чтобы понять, что мы здесь, и, держу пари, у них достаточно арсенала, чтобы разнести нас в клочья.
Я готовлю еще одну осветительную ракету и засовываю её в задний карман, одновременно взводя затвор своего MK-17.
— Я вообще хочу знать, что ты задумала, Эм? — смеётся Мори, зажимая зубами чеку гранаты и перебрасывая её через валун в сторону базы. Его тактическое снаряжение измазано комьями грязи и пепла, но это почти незаметно — мы так хорошо сливаемся с местностью.
Взрыв сотрясает землю, и яркие тёплые цвета вспыхивают вокруг, высвечивая его глаза цвета морской волны, которые я нахожу такими прекрасными. «Останови время. Прямо здесь. Навсегда», — молча желаю я.
Мгновение рушится, как только в наушниках раздаётся голос Гейджа.
— Что это за хуйня?! — Он звучит взвинченно, и я не могу сдержать фырканья, представив его лицо.
С фона доносится голос Томаса.
— Три враждебных цели покидают нижний уровень и преследуют по земле в направлении Мори и Морфин, — говорит он спокойно. Он, кажется, ни капли не удивлён моими действиями.
Забавно, потому что Мика тоже не удивилась. Она с энтузиазмом помогла мне всё это организовать, взломав не только дронов Тёмных Сил, но и камеры в укрытии. Пробраться мимо дозорных было не так просто, но чертовски пусто в этих краях, и они, наверное, никогда не видят действий, так что блаженно болтали, убивая время, и не обратили на меня внимания, пока я размещала ракеты и взрывчатку как можно ближе.
Я пожимаю плечами, зная, что только Мори это видит.
— Лейтенант сказал, что мы — отвлекающий манёвр, разве нет? Я просто делаю его покруче, чем по плану.
Мой напарник хмурится и в стрессе проводит рукой по линии челюсти, но кажется, он пытается скрыть улыбку.
Гейдж смеётся.
— Похоже на правду, но ты же знаешь, мы называем это неподчинением приказу, Морфин.
Его микрофон отключается, и звук высококалиберной пули прорезает воздух, попадая во что-то мягкое в долине. Следует глухой удар, и, судя по звуку, охрана примерно в ста футах от нас.
Мори быстро осматривает меня, в его взгляде мелькает нерешительность, прежде чем он бормочет:
— Какой шаг номер два в твоём гениальном плане, Морфин? — В его тоне проскальзывает намёк на потеху.
Я резко мотаю головой, чтобы он шёл за мной, подношу прицел к глазам и стреляю в маленькую метку, которую заложила прошлой ночью. Озорная ухмылка трогает уголки моих губ, когда метка вспыхивает розовым дымом. К дымовым шашкам прикреплён бикфордов шнур, ведущий через долину во всех направлениях, зажигая новые шашки каждые двадцать футов.
— Господи, — бормочет Мори позади меня, пока мы бежим к противникам. — Только ножи, пока дым не рассеется.
Его голос отрывистый и низкий, пока мы приближаемся к ним.
Гейдж снова в эфире.
— Видимость ниже десяти процентов. Сверху огня не вести.
Идеально. Я выхватываю свой KA-BAR и опускаю очки с белым фосфором.
Одиннадцать вооружённых людей собрались на поле, они идут медленно, держась плотным кругом.
Я бросаю взгляд через плечо на Мори. Он кивает мне, его очки уже опущены, а нож зажат в руке, готовый убивать без раздумий.
Мы занимаем противоположные стороны круга. Мори осторожно обходит группу, когда они проходят мимо нас примерно в двадцати футах. Граната будет слишком близко? Мы могли бы легко покончить с ними, раз они сбились в кучу — стратегически это бессмысленно.
Если только...
Я резко останавливаюсь и разворачиваюсь, лихорадочно высматривая фигуры ближе к базе. Три охранника стоят с поднятым в нашу сторону оружием. У меня миллисекунда на реакцию.
— Ложись! — кричу я, падая как камень в воду.
Мори падает как раз в момент выстрела. Если пуля попала в него, он не издаёт ни звука, чтобы дать знать о ранении. Ещё выстрел. Грядь вздымается в паре дюймов от моего лица.
К чёрту всё это.
Я хватаю ракету из заднего кармана и ломаю пломбу. Она вспыхивает, когда я вскакиваю и мчусь прямиком в группу людей. Паника вспыхивает мгновенно, когда я засовываю светящуюся палку им в задний карман. Быстрый удар в бедро одному из них и...
Человек завывает, стреляя из своего оружия в собственных товарищей, стоящих в паре футов от него.
Все разбегаются: одни стреляют в ответ, другие ныряют в укрытие. Хорошая новость в том, что плотная группа разбита, и снайперам теперь сложно понять, кто есть кто.
Я смотрю назад в сторону базы. Мори уже перерезал горло двоим. Направляется к третьему. О. Ну, значит, мне это было не нужно. Выскочка. Я выдыхаю, и он проводит ножом по горлу последнего. Они, должно быть, были сосредоточены на мне, чтобы не заметить его приближения.
Я тоже так могу. Отстёгиваю гранату с пояса, небрежно выдёргиваю чеку, пробегаю десять футов, отпускаю скобу и бросаю её за спину. Земля снова дрожит от взрыва. Несколько охранников, пытавшихся обойти меня, спотыкаются. Я поднимаю MK-17 и стреляю одному в грудь, другому — в шею.
— Выскочка, — дразнит меня Мори, его голос в наушниках ровный и спокойный, будто это обычный день. Но я чувствую полнейший восторг. Дыхание учащённое, кончики пальцев покалывают, жажду снова нажать на спусковой крючок. Это всёпоглощающе, и возникает странный зуд — ненасытная потребность продолжать.
Эрик шепчет в наушники:
— Не припоминаю, чтобы гранаты были частью плана. — Они, должно быть, уже внутри, раз он говорит так
