Когда зашел не в ту дверь - Кристина Агатова

— Как тогда личность установили?

— По пальчикам. В базе оказался. Запросил инфу, жду ответа. Девчули, у вас кофейка не будет, а?

Я с тоской посмотрела на свою кофемашину, которую купила всего месяц назад. Кофе хотелось просто невыносимо, но я совсем закрутилась и не купила без кофеина!

Раньше никогда не жаловалась на память и внимание, а теперь стала рассеянной, как слепая курица. Какие-то обрывки мыслей мечутся в голове, а собрать их вместе не получается.

Пока кофеварка издавала странные звуки и божественный аромат, Козлову кто-то позвонил, и он вышел в подъезд.

— Ну а ты чем занималась весь день? — как бы между прочим поинтересовалась Маринка. — По врачам ходила?

Я рассказала обо всем, с чем пришлось столкнуться в больнице. Не удержалась и в красках расписала психолога, который сначала доводит беременных до депрессии, а потом предлагает им платно подлечиться. Подруга вместе со мной охотно повозмущалась на нашу медицину, и стало полегче.

— А еще я заходила в гости к нашей гадалке, — таинственно понизив голос, произнесла я.

— Да ладно! — не поверила Маринка. — Ты же не собиралась помогать.

— Я много чего не собиралась, только что об этом говорить? Ничего полезного, кстати, я тебе и не сообщу.

Как могла со всеми подробностями я изложила содержание нашего разговора с Эммой. Даже историю ее семьи пересказала, насколько помнила. Умолчала лишь о том, что таролог каким-то образом узнала о моем интересном положении. Но это к делу не относилось, поэтому моя совесть была чиста.

Маринка поставила на стол чашечку с кофе и задумчиво потрепала волосы.

— Слушай, ну в ее причастность к делу я изначально не верила. Жаль, что и свидетель из нее оказался бесполезный. Но методом исключения мы доберемся…

— Собирайся, — перебил Иван Никитич появляясь на пороге. — Едем в архив, там работы вагон. С этим Савицким у нас геморрой размером с баскетбольный мяч.

— Большой, — оценила я. — А что с ним не так?

Козлов немного поколебался, сел за стол, взял чашку с кофе, глотнул и принялся излагать.

Алексей Леонидович Савицкий вел затворнический образ жизни. О его родных ничего не было известно — мальчишка вышел из детского дома в большой мир и попал, что называется, в самую гущу событий.

На дворе бушевали девяностые, а юноша еще не мог понять, где его место в жизни. Стал искать, где придется.

Сомнительные компании, отчаянные авантюры, откровенный криминал — Алексею нравилось все. Это было лучше, чем детдом.

А еще как раз вышел фильм “Леон” который тронул Савицкого до глубины души. Теперь он представлялся только Леоном — Лешка, еще и Леонидович — звучало отлично. Прозвище прижилось.

Круглые темные очки смотрелись довольно смешно и нелепо, а куцая щетина на юношеском лице никак не желала добавлять мужественности, но Алеша старался и “держал фасон”. По слухам, даже завел себе диффенбахию, сперев росток в какой-то конторе. Только вот стрелять так и не научился — зрение подводило с детства.

Молчаливый загадочный парень периодически попадал в поле зрения милиции, вот только в отличие от киношного Леона, масштабами похвастаться не мог. Парень числился в “шестерках” у одного из бизнесменов новой формации.

А потом одного “авторитета”, который не в добрый час перешел этому бизнесмену дорогу, нашли с перерезанным горлом в одном из борделей.

Он лежал на огромной круглой кровати в луже собственной крови в гордом одиночестве. Унизительно голый и отвратительно мертвый.

Хозяйка квартиры уверяла, что никакого борделя тут отродясь и не было, а мужчина просто снял квартиру на пару дней и не велел беспокоить. Девочки? Никаких девочек не звал, не приглашал, не привечал.

Да и откуда бы девочкам взяться? Это же просто квартира для командированных, а не какой-то бордель.

Милиция, честно признаться, вздохнула с некоторым облегчением, потому что “клиент” помотал им не один километр нервов. Для порядка проверив пару версий, в том числе и на предмет вражды с бизнесменом, дело закрыли.

Савицкого вообще в городе не было — он ездил на Байкал. Даже привез изумительного слабосоленого омуля. Много. Хватило и начальнику отделения и самым рьяным сотрудникам.

Дела бизнесмена пошли в гору. Вместо нескольких точек на рынке с дешевым китайским ширпотребом, он открыл торговый дом. Там продавался по сути тот же ширпотреб, однако чуть более высокого качества, а вот сервис был куда лучше: тепло, настоящие примерочные кабинки вместо картонок за шторой, улыбчивые продавцы.

Да и ассортимент расширился. Помимо одежды появилась косметика, чай, медицинские снадобья с почти магическими свойствами. Неожиданным спросом стали пользоваться сувениры!

Место стало безумно популярным. Люди стали жить лучше, стали жить веселее и с благодарностью ухватились за изобилие, поставляемое щедрой рукой бизнесмена.

А точки на рынке стали терять прибыль. Покупатели несли свои деньги в торговый дом, где им даже открыли ресторан с экзотической кухней, а толкаться среди второсортного тряпья уже не хотели.

Однажды бизнесмен вошел в свой подъезд и вышел оттуда уже в мешке. Семь выстрелов в упор.

Кто заказал этого почти святого по меркам девяностых человека? Версий было три. Все ниточки вели к рынку, вернее, к владельцам трех самых больших сегментов.

Толстоногов — хозяин целого ряда палаток с джинсами, футболками и отвратительными кружевными трусами — не дожил даже до поминок бизнесмена. Ему перерезали горло, когда он вернулся из милиции и припарковался за гаражами. Свидетелей не нашлось.

Ищук — владелец обувных точек на том же рынке — усилил охрану. Видимо, чувствовал за собой грехи. Но в милиции объяснил это тем, что на его партнеров идет охота, а граждане милиционеры слишком заняты. А вот эти приятные квадратные ребята с пустыми глазами — заботливые друзья.

Жаль, что была у Ищука одна особенность, которой он сильно стеснялся. И даже охрану с собой не взял, когда ужасно соскучился по своему любимому человеку. Вдвоем их и нашли. Голых, окровавленных, мертвых.

Совсем молодой парнишка умер первым. Похоже, он даже не почувствовал опасности, потому что на его лице сияла мертвая счастливая улыбка. А вот лицо Ищука было осознанным. На нем посмертной маской застыл животный ужас — убийца, который перерезал ему горло, не скрывался.

Третий фигурант — Омельяненко — поступил умнее других. Наплевав на то, что покидать город до окончания следствия было запрещено, он сбежал.

Нашла его родная бабушка — подслеповатая старушка утром пошла в туалет, откуда на нее и выпал внук с