Когда зашел не в ту дверь - Кристина Агатова

— Подождите, но если эти камеры и правда такие некачественные, то зачем их используют? У нас тоже, так сказать, бюджет не бесконечный, но камеры же лучше.

— На ваших экономить нельзя, — со знанием дела произнес Даня. — Вот станете вы из меня признание кулаками выбивать, а если камера начнет перезагружаться, то что делать? Потом и не докажем, что я не сам с лестницы упал.

Козлов чуть не съел карандаш, который сосредоточенно покусывал во время разговора. Даня, как ни в чем не бывало, продолжил:

— Они реально очень дешевые. И продаются упаковками по двенадцать штук — с запасом. И по стоимости коробка с этим фуфлом стоит как пару-тройка относительно приличных камер. Вот и посчитайте — или купить упаковку сразу на всю базу отдыха, где из происшествий обычно только вялые семейные скандалы, или разориться на комплект хороших камер. А зачем они? Ну включат постояльцы кондиционер, камера ребутнется, никто и не заметит. Разве что попищит, но так кто их станет слушать? Что может случиться за две минуты?

— Как выяснилось — много чего, — заметил Козлов.

— Всего не предугадать, — философски развел руками Даня. — Я поступил бы проще: несколько раз щелкнул бы общим вводом, убедился бы, что камеры сгорели, а там по ситуации.

— Вы понимаете, что сейчас фактически признаетесь, что могли это сделать?

— Но я же этого не делал, — обиделся Даня. — Я вам помочь пытаюсь! Если камеры не сгорели во время грозы, то кто-то дал себе минутку, чтобы спокойно уйти, включив кондер. А вы уж сами выясняйте, кто это сделал.

У Козлова вскипел мозг. Наутрально. Он почувствовал, как к голове прилила кровь, волосы на затылке приподнялись, а из ушей чуть не повалил пар. Парень, сидящий перед ним, имел косвенную связь с Евтифьевым, имел знания, чтобы вырубить камеры, но ни в какую не желал признавать вину.

Зацепить его еще чем-то не было возможности. А так хотелось кинуть его в изолятор, чтобы он подумал над своим поведением! Еще и алкаши в Гелиосе устроили очередную вендетту и надо было разобраться, кто же снова виноват.

Так ничего и не добившись, он отпустил парней и поехал в городское управление, которое обещало к обеду дать ответ по телефону жертвы.

Маринка закончила рассказ и уставилась на меня, в ожидании вердикта.

— Слушай, ну дело и правда плохо. Даня вполне мог быть мозгом операции, а Женя — исполнителем. У него же только с ногой проблемы, а руки, насколько я понимаю, крепкие, сильные, точные. Теннис это вам не шахматы. Да и сам Даня хвалился, что у него сильный удар, мол, братец не давал расслабиться. Кроме них некому!

— Да я все прекрасно понимаю! — раздраженно откликнулась Маринка. — И меня это бесит!

Раздалось, ставшее уже привычным, козлиное блеяние, и Маринка взяла трубку:

— Да, выхожу. А зачем? Я сама выйду. О чем? Да, дома. Двести двадцать вторая. Второй этаж, ага.

— Зачем ты ему сказала номер квартиры? — удивилась я.

— Сказал, что хочет с тобой о чем-то поговорить, — пожала плечами подруга. Она выглядела удивленной, так что расспросы не помогли бы. Да и смысла в них не было — через пару минут мы и так узнаем, что Ивану Никитичу понадобилось от моей скромной персоны.

Козлов выглядел весьма сурово — сдвинутые брови, поджатые губы. Да уж, не повезло Маринке с начальством.

Поздоровавшись, он разулся и без приглашения протопал в кухню.

— Рассказывай, — приказал он тоном, не терпящим возражений.

Я понятия не имела, о чем он хотел услышать, поэтому не стала спешить каяться во всех грехах, если они и были.

— О чем?

— Говоришь, не знала убитого?

Я помотала головой с невозмутимым видом. Тут мне нечего было скрывать.

— Тогда как ты объяснишь, что в его телефоне нашли это?

— Взломали-таки? — обрадовалась Маринка. — А личность установили?

— Не сейчас, — отрезал Козлов, открыл галерею и сунул мне под нос экран. Я уставилась на фото.

На меня смотрело мое лицо. Мое, но как будто не мое. Вернее, как будто мое, но не совсем. Я замерла, вглядываясь в черты.

Девушка была поразительно похожа на меня — те же глаза, брови, тот же нос… Да она была моей точной копией, хотя я могла поклясться, что это была не я. При всем этом сходстве в ней было что-то чужое. Не говоря уж о том, что одета она была в такую одежду, которой я никогда не носила.

— Это же ты! — удивилась Маринка. — Или не ты? Нет, не ты. Но похожа.

— Она, она! — безапелляционно заявил Козлов.

— Это не я. Похожа, но не я! Во-первых, я не ношу такие яркие вещи — не мой цветотип. И не ее, но ей пофигу. Она симпатичнее — вон какие скулы выразительные. А губы чуть тоньше и немного асимметричные.

— Что ты голову мне морочишь — губы тоньше!

— Линия роста волос, вот тут — у лба, — не обращая внимания, продолжила я. — Посмотри на мою — совсем другая. И серьги в ушах, а у меня даже не проколоты.

— Может, это клипсы?

— Это коллекция “Слезы богинь”, я их просто обожаю, такие нереальные! — встряла Маринка. — Натуральные розовые бриллианты, стоят космических денег. У Витька таких нет.

— У подружки взяла, — предположил Иван Никитич, но уже без прежней уверенности в голосе.

— У Витька нет таких таких подружек, — сморщила нос Маринка. — Похожа, да, прямо сестра-близняшка, но из богатой семьи.

— Скинь-ка мне это фото, — попросила я.

Глава 17

Козлов уткнулся в телефон.

— Марине отправил, она тебе перешлет. Кстати, личность установили — Савицкий Алексей Леонидович. Такой гражданин никому из вас не знаком?

Мы с Маринкой синхронно помотали головами.

— Слушай, а что еще было у него в телефоне? — заинтересовалась Маринка.

Козлов покосился на меня, но ответил:

— Да ничего особенного — абсолютно новая симка, одна фотография в галерее. Совершенно пустой свежий аккаунт в телеге. Никаких приложений, кроме стандартных. Никаких сообщений. Никаких контактов, никаких исходящих вызовов. Только входящий от банка — спам-звонок, проверили уже.

— А если он просто все поудалял?

— Пробили через оператора — все чисто, не звонили ему, и сам не звонил никуда.

— А что вообще известно о Савицком? — влезла я, куда не просили.

— Пока ничего, — устало вздохнул Козлов. — Безработный, никаких налогов не платил, отчислений не делал, если и