Клянусь ненавидеть - Саша Кей
Мерзко это все.
И какой хмырь как развлекается?
Это не может быть Диана. Она под надзором.
Отправлено мне тридцать минут назад.
Отправляю в ответ на сообщение: «Ты что еще за хрен?», но оно повисает в непрочитанных. Не выдерживаю и набираю, но абонент не абонент. Аппарат выключен.
Ладно, у отца норм безопасники. Пробьют номерок.
Но сначала Кира.
Сеструха трубку берет не сразу.
Пытаюсь начать разговор мирно.
– Ты вчера нормально добралась? – спрашиваю я, и тут же влетаю на ядовитое:
– А про себя уточнить не хочешь? Спиди-гонсалез?
Еще одна вспышка-воспоминание мелькает в не до конца прояснившемся мозгу. Я сижу на крыльце бара и пытаюсь высечь огонь из Кириной зажигалки, местами зависая в разглядывании сбитых костяшек. Арам стоит над душой: «Брат, ты чего? Беспредельщик, то ли? А если ты кого-то покалечишь? Или сам в самовар превратишься?»
– А разве меня не Арам довез? – нащупываю я, пока не спеша признаваться, что ни хера не помню.
– Нет, братишка, пришлось нам с Бесновым возиться с твоим туловом.
Судя по тону, восторгов Кира по этому поводу не испытывает, и сестринские чувства сдохли в корчах. Однако греет факт, что Бес все-таки не повез Лисицыну в мотель или куда-то еще, а этот донжуан, сука, знает сто тысяч мест, где девка размякнет и пустит в свою норку.
– Мне пришлось ему позвонить, одна бы я с твоей тушей не справилась. Так что Санек под конец приехал.
Под конец?
То есть был с Лисицыной все это время?
Ебать.
– Ты можешь, мне объяснить внятно, что это вчера такое было?
– Я тебе уж все объяснил, – рублю. Никогда не понимал этой тяги к пиздостраданиям и бесконечным ковырянием ран. У Киры с детства была привычка сдирать болячки.
– Я не про Таю. Я про то, что накушался, как свинья. То, что ты выкинул с Ларкой, вообще запредельно.
Смутно припоминаю, что когда она позвала продолжить вечер горизонтально, я отцепил ее руки от своей шеи и сказал, что не вижу смысла куда-то ехать, если такие, как она, по туалетам готовы обслуживать.
Строго говоря, так я о Ларисе не думаю. Она всегда была шлюшенцией, но с запросом на комфорт. Будь ее семья не такой состоятельной, она стала бы элитной эскортницей. Уверен. А так она почесывает между ног, когда муж отворачивается, но скорее всего в дорогих отелях.
Так что здесь я к ней был не справедлив.
Но мне хотелось сделать ей больно.
Мне хотелось сделать больно абсолютно всем.
– Внятно – не могу, – потому что не хочу. Я не хочу об этом думать. Если сделать вид, что ничего серьезного не произошло, оно само рассосется. – Ключи от байка у тебя?
– Нет.
– У меня их тоже нет. Санек забрал?
– Вряд ли. Но в последний раз я их видела, когда ты, бухой в задницу, пытался завести мотик, чтобы поехать за сигаретами. Непонятно, чем тебя не устроили сигареты из бара, но тебя вчера вообще все не устраивало. Сигареты, вискарь, звук, толпа, вокал…
Бля.
Я таки расквасил нос Лехе.
Походу, на какое-то время вокал вышел из чата.
Очень смутно помню этот момент. Наша принцесса-ебанесса начала петь, и я сделал ему замечание, что надо на полактавы ниже, если он не хочет пищать в припеве. Леха что-то ляпнул про розовую резинку и упомянул Лисицыну.
И я не сдержался.
– Ты мог выронить ключи у барной стойки, когда по-гусарски тряс баблом и заставлял всех пить за «Святую инквизицию», – наконец, дает ценную информацию Кира.
Пиздец, конечно.
Медленно выплывает на поверхность памяти картина, как бармэн выставляет несколько «Русских рулеток» передо мной.
Закруглив неприятный разговор с сестрой. Вызываю такси, чтобы вызволить своего коня, но, приехав к бару, не нахожу его на парковке.
Охранник «радует» меня тем, что мотоцикл никуда не отгоняли и вообще ключи не находили.
Так и так придется на поклон к отцу.
Я как раз собираюсь ему позвонить, когда мне снова приходит сообщение с того неизвестного номера.
На этот раз цифра девять и еще одна фотка.
Снимок Лисицыной, выходящей из машины Беснова.
У меня спина мгновенно покрывается испариной.
Резво набираю адвоката семейки Дианы, но он подтверждает, что она под надзором, мобильник у нее отобрали, доступов в сеть нет.
Че за на хуй?
И тут я вспоминаю еще один момент из ночи, полной пьяного угара.
Я хотел кое-кому еще подправить профиль.
Выйдя перекурить в очередной раз, я увидел мерзкую рожу. С кровоподтеками под глазами и нашлепкой на носу. И подумал, что хорошо, что Лисицыной нет, она бы не хотела видеть этого ублюдка. Зато мне было в самый раз. Настроение было еще что-нибудь сломать выродку.
Но ушлепок мерзко осклабившись куда-то слился.
Но это не самое поганое.
Смазанный кадр из памяти, как я вижу кого-то верхом на моем байке. В моем шлеме.
И в контексте присланных фоток и обратного отсчета, мне это не просто не нравится, я сажусь на реальную измену.
Визуал. Вик
Вы просили меня в комментариях добавить визуал Вика. Океюшки.
Глава 111. Тая
Утро выглядит поганым.
Я просыпаюсь, когда уже светает. Фонари выключаются целым секциями, погружая город в серую хмарь, а у меня ощущение, что гаснет что-то внутри. Новый день не приносит облегчения.
На удивление, я вполне в норме, но едкий осадок продолжает разъедать душу.
Как и вчера, я снова и снова возвращаюсь мыслями к словам Архипова.
Как и вчера, чувствую себя извалянной в чем-то гадком и вонючем.
С такими, как Вик, нельзя по-хорошему. Они воспринимают человеческое отношение за слабость.
Из отражения в зеркале на меня смотрит припухшая моська.
В целом,
