Клянусь ненавидеть - Саша Кей

– Лисицына – это Лисицына, – рявкаю я. – Ты можешь дать безопасникам задание пробить номер? Это срочно? Я сейчас скину.

– Могу, но тебе нужно в полицию, написать заявление об угоне мотоцикла. Будем надеяться, на нем еще никого не сбили.

– Сейчас нет на это времени…

– Виктор! – рубит отец. – Ты наворотил и сейчас выставляешь какие-то условия!

– Ты меня не слышишь, что ли? Если это тот ублюдок, он уже пытался ее изнасиловать!

– Я тебя прекрасно слышу, – прям как Кира отвечает отец. – Ты надрался вчера до потери человеческого лица, оставил ключи в мотоцикле, и его угнал кто-то, кто хочет навредить тебе и твоей девушке. С девушкой надо было меня познакомить раньше.

– Ты специально сейчас издеваешься? Какого хрена тебя волнует, что я не знакомил тебя с ней?

– Не поверишь, но меня волнует все, что тебя касается…

– Тогда помоги! Я у тебя ничего не просил с одиннадцати лет!

Меня потряхивает. Похмелье еще не до конца вышло и наложилось на адреналиновый удар. Сейчас я ненавижу собственного отца.

– Я уже. Владислав Анатольевич здесь в кабинете, он слышит. Ждем номер. Байк тоже попробуем найти, но в полицию все равно нужно заявить. Ты меня понял?

– Понял, сделаю. Когда буду знать, что с ней все в порядке.

На заднем фоне слышно глухой голос начбеза:

– Я предупрежу Вальцова, дружественный нам следак. Но бумажка все равно нужна.

Не завершая вызов, я пересылаю контакт.

– Получил?

– Да, – отец все так же сух. – Что-то еще?

– Не знаю, – в голове чехарда и мрак. – Могу я взять твою машину?

Пауза.

– Гелик бери.

Отец дает добро на бронированную машину.

Я вижу, что по второй линии наяривает Кира.

– Я тебе перезвоню через пару минут.

Переключаюсь на сестру:

– Ну?

– Не берет. Или не слышит, или я тоже в немилости. Вик?

Блядь!

– Найди ключи от отцовского гелика, я сейчас буду.

Вызываю такси и отзваниваюсь отцу.

– Найди мне домашний адрес Лисицыной. По номеру это должно быть не сложно… Стоп!

Мне приходит еще одно сообщение. Цифра восемь и фото подъездной двери, из которой выходит Тая. Это не вчерашнее фото. На фотке светло, и ведьма не в плаще, а в куртке. И не с сумкой, а с рюкзаком. Сколько времени назад сделан снимок, не понятно. Может, два часа назад, может, пять минут.

– Виктор?

– Еще одно сообщение. Адрес, папа! И попробуйте дозвониться до Лисицыной. Вы не в черном списке, должно получиться…

– Ты у своей девушки в черном списке? – сдержанное удивление.

– Твоя жена на тебе крест поставила, и что теперь? Ты готов ей рискнуть? Мое такси подъехало. Держи меня в курсе. Жду адрес.

Прыгаю на переднее сидение к явному неудовольствию таксиста, но мне насрать.

– Можно не тащиться? – спускаю я на него собак.

Ехать не очень далеко, и всю дорогу я пытаюсь вычленить интервалы этого обратного отсчета, но, имея всего три сообщения, это видится гиблым делом. Второй промежуток короче первого.

И четвертое сообщение нокаутирует меня, когда я уже собираюсь зайти в лифт.

Цифра «семь» и фотография, на которой видно кусок Лисицынского плеча и ее рюкзака. Эта мразь совсем близко к ней.

Все ускоряется, и от ощущения злой беспомощности я схожу с ума. Если этот кто-то решил довести меня до ручки, то у него получается.

– Ты весь мокрый! – ахает открывшая мне дверь Кира.

Я даже не заметил, когда промок. Наверное, пока возле бара разговаривал по телефону с отцом.

Телефон в руке вибрирует, пришло сообщение с адресом, но я даже не успеваю открыть его, потому что отец звонит.

– Твоя Лисицына не берет трубку. Адрес сбросил. Владислав Анатольевич пробил номер. Оформлен на сильно пожилую женщину, но вряд ли она пользуется им сама. Она зарегистрирована в другой области, но у нее есть внук. Сергей Ванин, сын Дмитрия Ванина, полковника полиции.

То есть я не ошибся. Гандон решил отыграться по-подлому?

– И еще, – продолжает отец. – За последние двое суток совсем мало соединений. Сегодня только сообщения тебе, а вчера один звонок. Ему звонила Диана.

Глава 113. Тая

Даже и не думаю оборачиваться.

Дождь усиливается, кажется, он гонит меня вперед. Когда я выходила из фитнес-клуба, падали только крупные тяжелые капли, а теперь словно разверзлись хляби небесные.

Но я ни на секунду не останавливаюсь, чтобы достать зонт, даже шага не замедляю.

Хочу скорее оказать от Вика как можно дальше.

Архипов весьма прозрачно дал понять, какое он мне отводит место. И я от его позиции не восторге. Я себя не на помойке нашла. Не хочу иметь с ним ничего общего.

Быстрым шагом, не обращая внимания на то, что загребаю кроссовками воду из луж, перебегаю маленький перекресток. Еще немного, и я смогу свернуть в арку, сквозь которую даже мотоцикл не проедет. Местные, устав от самокатчиков, понатыкали труб почти частоколом, чтобы во двор не проезжали лихие подростки без царя в голове.

Еще двести метров, но голос полный отчаяния, словно лассо цепляется за меня:

– Тая!

Псих. Самовлюбленный идиот.

Но актер отменный.

Можно поверить, что это крик души.

И после этого лицемерка – я?

А звук мотора начинает нарастать, и у меня возникает ощущение, что что-то не так. Накрученная до сумасшедших оборотов, я не сразу соображаю, что меня настораживает.

Как я могу так хорошо слышать Архипова? Он же ездит в шлеме?

И почему голос я слышу слева и почти рядом, а рев мотоцикла позади.

Эта несостыковка тормозит меня, и я резко разворачиваюсь, чтобы понять, что происходит. Ледяные струи косого дождя лупят в лицо и почти сразу заливают глаза, но я боюсь даже моргнуть.

Время замедляет свой бег, и я с ужасом понимаю, что ноги буквально вросли в асфальт. Рефлексы не работают, ужас заставляет меня покрыться липкой испариной под мокрой снаружи курткой.

Бух!

Это сердце с разгона ударяет в ребра, когда я вижу, что Вик, наплевав на все правила, выезжает с проезжей части на тротуар. Между нами еще достаточно пространства, но оно стремительно сокращается, а Архипов и не думает тормозить.

– Лисицына!

Ухо улавливает надрывный крик, и я в шоке поворачиваю голову на звук.

Слева, за свежезакопанной траншеей, огражденной