Клянусь ненавидеть - Саша Кей
Я перевожу взгляд перед собой, на меня несется байк.
Как это может быть.
Инстинкты кричат, что надо бежать, но справа у меня дом, а слева толстые перила ограждения.
Наверное, я что-то могла бы сообразить, но мозг работает вхолостую, захлестнутый паникой и не пониманием.
Я лишь делаю пару медленных мелких пятящихся шагов, будто к ногам пристегнуты пудовые гири.
Снова смотрю на Архипов, но он уже внутри машины, и она тараном сносит и сетку, и столбик, и с юзом катит вперед по засыпанной земле, еще даже не засыпанной щебенкой.
Все происходит считанные мгновение, но для меня растягивается в бесконечную пугающую ленту. Звуки глохнут, окружающий цвет и без того – разные оттенки грязно серого.
Только красная полоска на шлеме горит зловещим огнем.
Автомобиль врывается на тротуар как раз в том месте, где заканчивается ограждение, но задевает передним бампером, и машину заносит, разворачивая.
Вижу, что мотоциклисту удается проскочить перед тачкой, но авто в заносе задевает заднее колесо байка, укладывая его на бок.
Парень в шлеме остается на мокром грязном асфальте, а мотоцикл тащит на меня, и вот здесь, наконец, я оживаю.
Прыгаю и переваливаюсь через ограждение, едва успевая спасти ноги.
В ушах стучит-строчит, легкие почти разрываются, потому что я только судорожно вдыхаю, а выпускать воздух забываю.
На негнущихся ногах, чавкая по расползшейся из траншеи на дорогу грязи, я иду к машине, из которой никто не выходит. С каждым шагом я ускоряюсь и в итоге поскальзываясь почти влетаю в закрытую дверь. Дергаю ручку, чтобы открыть, но она не поддается, наверное, заблокировалась.
Архипов лбом на руле и в отключке, и никак не может мне помочь.
Я судорожно лезу в карман за телефоном:
– Подожди, Вик. Я сейчас, – голос дрожит, срывается. Я ничего не понимаю. Мне страшно. Руки, мгновенно намокшие под дождем, не слушаются, и я чуть не роняю телефон в грязь. Только он все равно бесполезен. Со вчера его не ставила на зарядку.
– Вик! – зову я в истерике, дубася по дверце.
И в этот миг, сзади на мое плечо ложится рука, заставляя меня вздрогнуть, но времени на испуг мне не оставляют. Просто отшвыривают.
Я приземляюсь на четвереньки. Тупая боль в коленях и острая в ладонях заставляет меня собраться.
Не обращая внимание на грязь, я убираю с лица волосы, вижу, что тип в шлеме засунул руку в салон, что-то сделал, а потом открыл дверь и выволок наружу едва начавшего приходить в себя Архипова.
И эта скотина бьет Вика коленом в живот.
У меня все внутри скручивается, будто это меня ударили.
В каком-то сумасшествии я зачерпываю с земли грязь, поднимаюсь и, когда ублюдок заносит руку для еще одного удара, рывком подлетаю к нему и размазываю грязь по визору шлема.
Подонок отталкивает меня с такой силой, что я налетаю спиной на открытую дверь. Боль пронзает нечеловеческая, на секунду свет меркнет перед глазами, я даже не чувствую, как снова сползаю на асфальт.
Когда взгляд проясняется, я понимаю, что все плохо. Мотоциклист, стащивший шлем замахивается, чтобы ударить меня им. На секунду наши глаза встречаются, и у меня по коже мороз обреченности. Там нет ничего человеческого.
И я его узнала.
Узнала, несмотря на нашлепку на носу и меняющие облик кровоподтеки под глазами.
Тот урод, что напал на меня.
И его взгляд говорит, что не будет пощады.
Рефлекторно выставляю руки вперед, но позади этого отморозка вырастает покачивающаяся фигура Вика. Архипов перехватывает поднятую руку, и когда мерзавец разворачивается к нему, бьет его в лицо его же рукой, держащей шлем, прямо в ломаный нос.
Господи! Он же его убьет!
Господи, почему рядом никого нет. Еще же не так поздно. Место у нас тихое, но хоть бабушки, постоянно пялящиеся в окно, должны вызвать полицию!
– На помощь! – хрипло кричу я, но выходит не достаточно громко. – На помощь! Полицию!
А двое сцепившись, дубасят друг друга. Лица обоих в крови.
Но самое страшное, ублюдок чем-то щелкает. Уже темно, ничего толком не видно, но я догадываюсь, что это нож.
Вик наносит несколько ударов, прежде чем я успеваю его предупредить, и полицеский сынок валится кулем под ноги Архипову. Тот перешагнув его, шатаясь, подходит ко мне, садится на корточки:
– Ты как? – разбитыми губами спрашивает он. – Болит?
У меня слезы брызгают как под напором.
И он еще спрашивает меня? На себя бы посмотрел!
А Вика качает, и вдруг, навалившись на меня, он выключается.
– Вик! Вик! – тормошу его, надсадно взывая к его сознанию.
На руках кровь, может, и не много, но меня она смертельно пугает.
Звуки сирен еще только приближаются, а я слышу совсем рядом хлопанье дверец. Обвожу глазами пространство, и вижу людей, выходящих из нескольких машин.
Среди них одно лицо я знаю. Видела в сети.
Отец Вика.
Глава 114. Тая
В сопровождении двух парней в черном Константин Архипов, не глядя под ноги, в шикарных ботинках шагает по чавкающей жиже, расползающейся из-за непрекращающегося дождя все шире.
Его мрачное лицо застыло маской.
И лишь, когда следующий за ним возрастной дядька с ледяным взглядом, кладет ему руку на плечо, у Архипова-старшего дергается щека.
– Скорую, – скулю я.
Отец Вика опускается перед нами на корточки и пытается оттянуть сына.
Я не сразу понимаю, что ему это не удается, потому что я вцепилась в мокрую ткань, облепившую грудь Вика. С трудом разжимаю пальцы.
Тот дядька бегло осматривает отлепленного от меня Архипова.
– Сами довезем. Быстрее будет. На вид ничего страшного, – резюмирует он.
– Тогда почему он в отключке? – голосом Архипова-старшего можно дробить асфальт.
– Судя по тем видео, что гуляют в сети, Виктор вчера нажрался в дымину и подрался. Ну я вам показывал.
Мне кажется, что этот мужчина занижает опасность, и я, преодолев робость, строчу:
– Он головой ударился во время столкновения, – слова вылетают из меня картечью с истерическим ускорением. – И этот его бил в живот и в голову…
– Везем к нашим, – решает Константин.
Он делает знак парням
