Два босса для Снегурочки - Tommy Glub
Говорят, как встретишь Новый год, так его и проведёшь.
Но тогда, тот год прошёл в диком стрессе. В панике. В сожалении.
Я смотрела на тест с двумя полосками и не верила. Нет, этого не может быть. Не со мной. Не сейчас.
До самой весны я хотела избавиться от своего сына.
Потому что всё это было неправильно. Беременность портила планы и помешала бы мне учиться в универе.
Я всегда была послушной дочерью. Старшей. Примером для младших брата и сестры. Ответственной, серьёзной, той, кто делает всё «как надо».
А в итоге… залетела в свои восемнадцать, непонятно от кого.
Я дотянула почти до края.
Но потом сказала родителям.
И они поддержали. Они не позволили мне избавиться от малыша и дали возможность отучиться, чтобы не испортить себе будущее.
У мамы был очень страшный опыт с выкидышем передо мной. Я помню, как в детстве случайно услышала их разговор — она рассказывала папе, как долго не могла прийти в себя, как каждый шорох в доме напоминал ей о потере. А папа… Он прошёл с ней всё это горе, выстоял рядом, держал её за руку, поддерживал, когда она сама не верила, что сможет пережить это.
Конечно, когда я, восемнадцатилетняя, в слезах и панике, заявила, что не готова к ребёнку, он даже слушать не стал. Он сказал мне, что я справлюсь. Что они помогут. Уверенно, твёрдо, не оставляя мне выбора.
И… В августе я родила сына.
Я справилась сама. Никто не держал меня за руку, когда я впервые не спала ночами. Никто не успокаивал, когда я рыдала от усталости, раскачивая маленькое тёплое тельце на руках. Я стала взрослой не потому, что хотела, а потому, что пришлось. Я научилась на собственных ошибках не поступать опрометчиво. Больше никаких спонтанных решений, никакой слабости. Я выстроила свою жизнь правильно.
Но сейчас… Всё рушится.
Я сижу между ними, между двумя мужчинами, от одного взгляда на которых у меня сердце глухо падает в пятки. Я чувствую их тепло, их запахи — терпкий древесный, свежий цитрусовый, пробирающий до мурашек. Чёрт.
Что я должна делать? Радоваться? Притвориться, что это всего лишь совпадение? Или, может быть, познакомиться заново?
Нет. Я хочу сбежать.
И, возможно, уволиться.
Но как?
У меня хорошая работа. Была до этого. Безупречный график, стабильность, достойный доход. Это не просто работа, это моя безопасность и уверенность в завтрашнем дне. Это уверенность, что мой сын будет обеспечен, что я дам ему всё, что нужно.
Кто ещё позаботится о его будущем? Эти двое?
Да, конечно.
Начнём с того, что они вообще не папаши.
Они никто для нас.
Я резко встаю, как только начинается свободная программа. Ну, как… Встаю. Пытаюсь. Потому что едва я поднимаюсь, как крепкая рука резко дёргает меня за запястье и усаживает обратно.
— Куда собралась? — голос низкий, обволакивающий, с хрипотцой, почти мурлыкающий. Мужчина наклоняется ближе, вторгаясь в личное пространство, а его взгляд цепляет меня, будто остриём ножа касается кожи. — Вечер ещё не закончился.
3 глава
— Куда собралась? Вечер ещё не закончился.
Он медленно втягивает воздух, чуть прищуриваясь.
— К тому же, у тебя единственной сегодня такие сумасшедше вкусные духи. Так и хочется слизать их с шеи… ощутить на вкус. Как… Тогда. На Пхукете.
Я замираю. Сердце бьётся медленнее, а внутри всё холодеет.
— А что было на Пхукете? — я поворачиваюсь к своему новому шефу и хмыкнув, смотрю ему в лицо. — Не помню…
Они оба напрягаются.
— Я там была несколько раз, уж слишком нравится Таиланд. И вот…
— Ты сейчас шутишь? — темноволосый мужчина хохочет, но даже несмотря на приглушённый свет, я вижу, как в его глазах вспыхивает опасный огонь. Я его задела.
— Нет, — качаю головой и чуть дёргаю запястье. — Пустите меня.
Он слушается. Но едва я отхожу несколько шагов, они встают оба со стульев и быстро идут за мной. Чертыхаюсь про себя, за то что они привлекают слишком много внимания, и сжимаю кулаки. Сворачиваю ко второму выходу, который идет к лифтам и номерам гостиницы. И едва за нами стихает новогодняя музыка и болтовня из ресторана, я кашляю.
Схватив меня за шею, он так резко прижал меня к стене, что резко потемнело в глазах, и стало трудно дышать. Я быстро раскрыла глаза и встретилась с неистовым пламенем. То ли похоти, то ли ярости. Сглотнув, я на секунду зажмурилась. И после сказала:
— Я и не обязана была вас помнить все эти десять лет. Зачем? Это был случайный секс.
— То есть, всё же помнишь, — привалился рядом на стену брюнет, пока я кашлянула снова от сильной хватки рыжего. — Если честно, детка, — усмехнулся он. — Мне всё равно, помнишь ты меня или нет. Или Адама. Главное, чтобы ты не доставила проблем нам с другом. И всё.
— Да, — рыжый сверкает гневным взглядом. — Не смей никому говорить хоть что-то. Иначе твои тапки из фирмы Алана полетят первые.
— А я не уволена? — выгнула бровь, усмехаясь. — Я уже порывалась собрать тапки.
— Пока нет, — Алан хмыкнул. — Посмотрим, как ты работаешь, а потом решим.
И почему я тут ощущаю явный двойной подтекст? Или это пузырики шампанского ударили в голову? Господи…
— А на что смотреть будете? Чтобы я приготовилась. Так-то — вы всё видели, Алан Александрович, — боже, и что ты городишь, Тая?! Просто…
— Вот я об этом и говорил только что, — Адама пальцы на секунду сжались сильнее. — Только пикни и я тебя уничтожу!
Он отпускает меня, они отходят и уходят с характерным стуком дорогущих туфель к лифтам. А я сползаю по стене, нервно всхлипывая и глотая воздух.
На баре почти не видно меня и сколько я пью. Водя пальцами по краю бокала со сладким мартини, я все больше и больше сжимаю губы.
Тогда все было так просто. Мне изменил парень. Он тогда обманул и Дашку, которая сейчас стала моей лучшей подругой. Он поступил с нами обоими плохо и, когда все выяснилось, я решила отвлечься. Вообще-то, отвлечься в объятиях Алана и Адама было не очень хорошей идеей. Это имело и имеет до сих пор свои, определенные последствия.
Вот как эти, что были в коридоре несколько минут назад.
