Чего бы это ни стоило - Анна Хаккетт

​— Я так давно хотел встретиться с тобой лицом к лицу, — раздается мужской голос.

Я резко разворачиваюсь. Вижу тень, мелькнувшую за другим полотном пластика.

Срываю его. Никого.

— Хватит играть в игры, — огрызаюсь я.

Тихий мужской смех у меня за спиной. Разворот.

Он стоит прямо за полотном, его силуэт размыт. Я чувствую, что он изучает меня.

Легкий холодок пробегает по коже. Он смотрит на меня пристально, как на какой-то редкий экземпляр.

— Эд рассказывал о тебе. О том, какая ты умная и блестящая.

Челюсти сжимаются.

— Странно, а он тебя ни разу не упоминал.

— Неужели? — В его голосе слышится что-то особенное. — Ты была его драгоценной Ларк. Ты и Торн. Его лучшие творения.

Теперь я понимаю, что это за нотка. Зависть.

— Значит, ты был недостаточно хорош. Судя по тому, что я слышала, ты был посредственным агентом.

— Я художник. Я превзошел Эда.

— Ты обычный серийный убийца, Дин.

— О, ты даже знаешь моё имя.

— Бастиан узнал тебя. Я знаю, что твои цели — невинные люди, которые не могут защититься. В этом нет мастерства.

— Мои цели наивные. Недалекие, — его голос повышается. — Те, кто понятия не имеет, как близко бродит опасность. — Он наклоняет голову. — Я придаю их жизням блеск. Как я сделал это для твоих родителей.

​Сердце пускается вскачь.

— Почему? Зачем ты их убил?

Он пожимает плечами.

— Мне заплатили. Они были моим первым делом. Иностранное государство связалось со мной и захотело остановить проект твоего отца. Мне осточертела рутина в ЦРУ. Там было слишком много гребаных правил, и я был слишком, мать его, незаметным. Эд не взял меня в свою маленькую спецкоманду. И тогда я убил твоих родителей и нашел своё истинное призвание.

В груди всё сжимается.

— Я не знал, что ты там. — Он снова пожимает плечами. — Это ничего бы не изменило, разве что ты была бы уже мертва.

— А Эд? — Мой голос звучит глухо. — Он помогал тебе их убивать?

Дин смеется.

— О нет, сначала он был в ужасе. Но я наконец привлек его внимание. Он увидел нечто в моей работе. Раньше он меня не замечал, но той ночью заметил. — Тихий смешок. — Думаю, он был заинтригован.

— Нет, он был патриотом.

— Да, но мы можем быть разными вещами одновременно. Никто не бывает только черным или белым. Тебе ли не знать это лучше всех. Когда я снова вышел на него, он уже устал от жертв ради ничтожной отдачи. Какое-то время тренировки Торна, а потом и твоё воспитание придавали его жизни смысл. Но потом пустота взяла своё. Ты чувствуешь эту пустоту, Ларк?

— Нет.

Он усмехается.

— Думаю, чувствуешь. Я подошел к Эду и он наконец присоединился ко мне. Наше первое совместное убийство… думаю, тогда он впервые почувствовал себя по-настоящему живым.

Я борюсь с подступившей тошнотой. Ярость раздувается внутри — жесткая, злая. Этот человек убил моих родителей, он развратил Эда.

— Теперь, когда его нет, я чувствую вакуум, — продолжает Дин. — Но я знаю, чем его заполнить.

— Да неужели? — подстегиваю я.

— Убить тебя. Убить любимую зверушку Эда.

​Я крепче сжимаю нож.

— Попробуй.

Я бросаюсь на него. Бью ножом сквозь пластик.

Чувствую, как кончик задевает его, но полотно слишком плотное. Я не нанесла серьезного урона.

Он ныряет в сторону, срывая пленку. Он оказывается быстрее, чем я ожидала, и набрасывает полиэтилен мне на голову.

Я бьюсь, но он крупнее и сильнее. Я совершила смертельную ошибку: напала, ослепленная гневом.

Он валит меня на пол, придавливая своим весом. Он натягивает пластик на моем лице.

Черт. Я брыкаюсь. Не могу дышать. Пытаюсь вдохнуть воздух, но это лишь сильнее прижимает пленку к моим губам.

— Я хотел вскрыть тебя, посмотреть, как ты истекаешь кровью, но и так сойдет.

Я сражаюсь изо всех сил. Бастиан. Всё, о чем я могу думать, когда накатывает волна головокружения, — это он.

Я хочу его объятий, его тепла. Он показал мне, как это — быть близкой с кем-то, чувствовать себя в безопасности.

​Внезапно тяжесть Дина исчезает. Лихорадочно срываю пластик с лица и втягиваю полную грудь воздуха. Сладкий, благословенный кислород.

Я перекатываюсь и вскакиваю, борясь с дурнотой. Смотрю вперед.

Разъяренный Бастиан дерется с Дином.

Они обмениваются сокрушительными ударами. Когда Дин кряхтит, Бастиан бьет снова. Жесткий удар в челюсть.

— Дэвид Томас Дин, — голос Бастиана звучит как лезвие. — Мы тебя заждались.

— Ты сдохнешь, Торн. Как и она. Ваши смерти станут моим триумфом.

Бастиан одаривает его презрительным взглядом.

— Мы с Ларк закопаем тебя в безымянной могиле в пустыне. И забудем о тебе. Забудем, что ты вообще существовал. Никто не вспомнит твоё имя, Дин. Ты навсегда останешься лишь сноской в архивах ЦРУ. Неудачником-изгоем, который не справился.

​С диким рыком Дин снова бросается на Бастиана.

Я, пошатываясь, встаю, бегу и запрыгиваю Дину на спину.

Он рычит и крутится. Я выхватываю второй нож с пояса.

Он резко откидывается назад, впечатывая меня в стол, и я падаю. Ударяюсь о ковер и перекатываюсь в присед.

Бастиан наступает, его лицо сулит смерть.

Дин пятится, затем разворачивается и бежит.

Я поднимаюсь.

— Трус! Ты просто трус, Дин!

У самых дверей зала Дин замирает и лезет под пиджак.

Проклятье, что еще?

Он вскидывает маленький компактный боевой арбалет. Время замедляется, когда он целится прямо в меня.

Щелчок.

Я слышу спуск тетивы и время возвращается в привычный ритм. Бастиан врезается в меня, и мы с грохотом падаем на пол.

Черт, он тяжелый.

— Бастиан?

Он не шевелится. Я слышу его стон. Я замираю. В этот момент я чувствую, как что-то теплое и влажное стекает по моей шее.

Нет.

Я сталкиваю его с себя и переворачиваю на спину. Короткий арбалетный болт засел в его плече.

— Бастиан.

Он снова стонет.

Кровь. Слишком много крови.

Я осторожно касаюсь болта. Я не вижу наконечника. Знаю, что если выдернуть его сейчас, можно сделать только хуже.

— По крайней мере… он попал в другое плечо, — выдавливает Бастиан сквозь зубы. — Не в то, которое ты уже проткнула.

— Молчи. — Я слышу боль в его голосе, вижу, как из него толчками выходит кровь. Я срываю с себя