Опасные игры - Джей Ти Джессинжер

Я натягиваю маску на лицо и показываю пистолетом на Стефана, чтобы он накрыл бочку обратно.

Он делает это, быстро и умело, затем снимает защитную экипировку и аккуратно убирает все обратно в шкаф.

— Полагаю, ты захочешь осмотреть дом, чтобы убедиться, что Эвелины здесь нет?

Все идет слишком гладко, и мне это не нравится. Я отшвыриваю маску и говорю: — Повернись.

Когда он подчиняется, я хватаю его за воротник и тычу пистолетом ему в поясницу.

— Пойдешь впереди. Любой, кого мы встретим, получит пулю. Сделаешь какую-нибудь глупость – получишь пулю. Договорились?

— Договорились, — быстро соглашается Стефан. — За исключением того случая, если Астрид и Надя все еще здесь. В них стрелять не надо. Они очень милые.

Я не утруждаю себя вопросом, кто, блядь, такие Астрид и Надя. Я просто толкаю его вперед, качая головой.

Нам требуется время, чтобы обойти комнату за комнатой, потому что поместье огромное. Мы никого не встречаем, и я не вижу и не слышу ничего, что указывало бы на присутствие людей в доме. Когда мы входим в огромный белоснежный люкс, я останавливаю его на пороге и с удивлением смотрю на царящий там беспорядок.

Выглядит так, словно кто-то спустил с цепи бешеную росомаху.

Мы пробираемся сквозь разбитые вазы, перевернутые столы и стулья и уничтоженные произведения искусства, пока не заходим в ванную. В прилегающей гардеробной на полу валяются скомканные платья цвета драгоценных камней. В воздухе витает едва уловимый аромат жасмина.

Мою кожу покалывает от узнавания.

— Это была комната Эвы.

— Да. — Через мгновение Стефан добавляет: — Димитрий спал не здесь.

Думаю, он пытается меня утешить. Но то, что я чувствую, не утешит ничто на свете. При мысли о том, что Димитрий мог сделать с Эвой, к горлу подступает тошнота. О том, сколько часов он провел с ней наедине, удовлетворяя свои извращенные, порочные желания.

— Он тоже был ранен.

Голос Стефана вырывает меня из раздумий.

— Что? — грубо спрашиваю я.

— Димитрий. Когда они приехали, он был ранен в живот. Полагаю, это твоих рук дело? Перестрелка в квартире в Вене? В любом случае, он не хотел ехать в больницу, чтобы ему оказали помощь. Эва сказала, это потому, что он был параноиком и мнил себя богом. Она была права и в том, и в другом, но я хочу сказать, что не думаю…

Он с минуту подбирает слова, прежде чем продолжить.

— Рана быстро загноилась. Ему было очень больно.

То, что Стефан пытается вежливо мне донести, означает: он не думает, что Димитрий был физически способен на секс.

Я хватаю его за плечо, заставляя повернуться ко мне, и прижимаю ствол к его горлу. Мы примерно одного роста, так что стоим лицом к лицу.

— Что еще? — требую я.

Когда он вскидывает брови, я повышаю голос.

— Похоже, ты знал все, что здесь происходило. Что еще случилось?

Стефан внимательно изучает мое лицо. После паузы произносит: — Я командовал бесчисленным множеством людей. В бою, в бизнесе, в жизни. Я не встречал никого, кто был бы ей равен. А здесь произошло вот что: твоя женщина преподала мне урок выдержки в стрессовых ситуациях. Она научила меня поступать правильно, даже если это может стоить всего. Она показала мне, что такое настоящая стойкость.

— Иисус Христос, — мой голос дрожит. — Что, черт возьми, он с ней сделал?

— Ты не понимаешь, к чему я веду.

Я срываюсь и начинаю кричать.

— Тогда к чему ты, блядь, ведешь?

— Перестань переживать из-за того, что уже случилось, и сосредоточься на том, что важно.

Этот совет приводит меня в такую ярость, что я толкаю его к стене и знакомлю с силой своей левой руки, обхватив ею его горло.

Оскалив зубы, я рычу на него: — Хватит играть со мной в игры. Что бы мне ни нужно было знать, говори. Прямо сейчас, или видит Бог, ты не проживешь достаточно долго, чтобы сделать еще один вдох.

В качестве ответа Стефан просто бросает многозначительный взгляд вправо.

Я прослеживаю за его взглядом. Он смотрит на столешницу в ванной – длинную полосу сверкающего белого мрамора с двумя раковинами.

— Что? На что ты смотришь?

Он указывает на маленькую розовую картонную коробку у раковины рядом с нами. Она порвана с одного края. Из склеенных клапанов торчит сложенный лист белой бумаги.

— Что это за хуйня?

— Ох. Ты не читаешь по-польски?

Моя рука сильнее сжимает его горло.

Сдавленным голосом он хрипит: — Это тест на беременность.

Время останавливается. Мое сердце останавливается. Земля перестает вращаться.

Я отпускаю его, отступаю на несколько шагов, потом смотрю то на Стефана, то на маленькую розовую коробочку, опустив пистолет, и чувствую, как дрожит все мое тело.

Он кашляет, делает несколько судорожных вдохов, прочищает горло.

— Тест был положительным, если тебе интересно.

Его тон полон сарказма. Я бы его пристрелил, но я слишком потрясен, чтобы заставить себя нажать на спусковой крючок.

Беременна. Эва беременна… о боже.

Все наваливается на меня разом. Эмоции, воспоминания, меня бросает то в жар, то в холод, внезапное появилось почти непреодолимое желание разрыдаться. Стефан видит мою беспомощность и вздыхает.

— Ладно, крутой парень. Я собираюсь помочь тебе, но только потому, что знаю: она бы этого хотела.

Ошарашенный, я моргаю, глядя на него.

— Спроси меня, откуда я возвращался, когда ты остановил меня на дороге.

Я облизываю губы. Во рту так пересохло, что я не уверен, смогу ли говорить, но все же выдавливаю из себя: — Откуда ты возвращался?

Стефан улыбается.

— Забирал новые документы и паспорт для моей подруги, Тельмы Н. Дадли. Не знаю, куда она направляется, но я знаю имя, которое она будет использовать, чтобы туда добраться.

Тельма и Дадли. Наши фальшивые имена с Косумеля.

Кажется, я сейчас упаду в обморок.

Вместо этого я заключаю Стефана в медвежьи объятия, от которых хрустят ребра, и хрипло выдыхаю: — Спасибо. О боже. Спасибо тебе огромное.

Он хлопает меня по спине.

— Не за что. А теперь, пожалуйста, отпусти меня, если только тебе не нравится ощущать эрекцию другого мужчины на своем большом мускулистом бедре.

Я отстраняюсь от него, с затуманенными от слез глазами и широкой улыбкой.

— Брат, в данном случае, это того стоило бы. — Когда Стефан выгибает бровь, а в его