Опасные игры - Джей Ти Джессинжер

Одно дело – ненавидеть человека, за которым тебе поручили шпионить. И совсем другое – быть бывшим военным, вооруженным до зубов, и вести себя как послушный ягненок, когда другой бывший военный, тоже вооруженный до зубов, обыскивает тебя и обезоруживает на пустынной проселочной дороге, угрожая твоей жизни.

И то, как он стоит с закрытыми глазами и расслабленным ртом, пока я грубо обыскиваю его… почти похоже на то, что ему это нравится.

— Садись внутрь.

Он подчиняется, садится на водительское сиденье и легко кладет руки на руль. Внимательно следя за ним, я закидываю рюкзак и винтовку на заднее сиденье, достаю пистолет из кармана тактического жилета, затем сажусь на пассажирское сиденье и направляю оружие на него.

— Никаких резких движений, иначе я тебе мозги вышибу. Закрой дверь.

Стефан захлопывает ее, затем снова кладет руки на руль и терпеливо ждет моих следующих указаний.

Либо он конченный псих, либо у него стальные яйца.

— Сколько охранников в доме?

— Когда я уезжал, было двенадцать, но они уже наверняка свалили, вместе с остальным персоналом.

— Свалили? Почему?

Промокший до нитки, он поворачивает голову и смотрит на меня сквозь темноту салона. Дождь барабанит по крыше, словно град пуль.

— Когда одного из главных подчиненных Пахана убивают за предательство, его люди не хотят рисковать тем, что их сочтут соучастниками. Никто не задерживается, чтобы проверить, найдет ли Пахан им новую работу.

— Пахан?

— Босс всех боссов. Тот, кому лучше не переходить дорогу.

— Тогда зачем ты возвращаешься?

— Потому что я работал на него. Следил за Димитрием и докладывал.

Господи. Еще один шпион. Я уже по горло сыт этими придурками.

— Так это Пахан убил Димитрия?

— Да. Ну, другие убили, по приказу Пахана.

Значит, не Эва. По какой-то странной причине я испытываю облегчение. Я знаю, что она хотела убить его, но также знаю, что убийство легло бы тяжким грузом на ее совесть, какой бы порочной ни была эта жизнь.

— С Димитрием была женщина?

Когда Стефан молчит слишком долго, я подсказываю: — Брюнетка. Огромные карие глаза. Потрясающе красивая.

Он выглядит так, будто пытается решить, стоит ли мне что-то рассказывать, поэтому я слегка подталкиваю его в нужном направлении и тычу пистолетом ему в лоб.

Это разблокирует его память.

— Ты имеешь в виду Эвелину.

Эмоции, которые переполняют меня, когда я слышу, как он произносит ее имя, невозможно описать. Пистолет в моей руке начинает дрожать.

— Где она?

— Сейчас? Не знаю.

— Пахан забрал ее?

Пожалуйста, Боже, скажи нет.

Я задерживаю дыхание, пока Стефан не отвечает: — Нет.

О, Господи. Пресвятая Дева Мария. Дыши, Наз. Просто дыши.

На долю секунды я испытываю облегчение, но оно тут же сменяется неописуемым вихрем эмоций, когда я понимаю, что этот Пахан мог сделать кое-что похуже.

— Он…

Стефан сам с облегчением произносит: — Нет. Он отпустил ее.

Мне требуется мгновение, чтобы взять под контроль свое неровное дыхание, прежде чем я спрашиваю: — Отпустил? Куда? Где она?

— Я же сказал. Не знаю.

Похоже, он говорит правду, но я должен убедиться, что Эва не в поместье, что она не ранена или того хуже. Пока она где-то там, жива и дышит, я могу ее найти, но сначала нужно убедиться, что ее здесь нет.

— Ладно, шпион. Подъезжай к дому. Медленно.

Он заводит машину и жмет на газ. Мы едем по гравийной дороге в тишине, которую изредка нарушает раскатистый гром. Доехав до главной подъездной аллеи, мы сворачиваем и едем вдоль нее к дому и ряду гаражей.

Стефан говорит: — Я собираюсь открыть вон тот, с краю, с помощью пульта. Он прикреплен к козырьку. Не стреляй в меня.

Он смотрит на меня, чтобы убедиться, что все в порядке, а потом нажимает на кнопку на маленьком черном пульте. Дверь в конце ряда поднимается на роликах, открывая большое, чистое, освещенное помещение. Когда мы подъезжаем, я вижу слева ряд экзотических автомобилей и встроенные шкафы от пола до потолка.

Рядом со шкафами выстроился ряд высоких синих пластиковых бочек размером с мусорные баки, только более промышленных и выглядящих куда более жутко.

Мы останавливаемся.

— Заглушить машину? — спрашивает Сьефан.

— Да. Потом я выйду, а ты будешь сидеть смирно.

Он глушит мотор, затем возвращает руки на руль и смотрит прямо перед собой. У меня возникает чувство, что он ждет от меня каких-то действий, вот только я не знаю каких. Застрелить его? Вырубить? Задать еще вопросы?

Я хочу сказать, что все вышеперечисленное возможно, но вместо этого выпрыгиваю из машины, обхожу ее сзади и направляю на него пистолет через окно.

— Вылезай.

Он выходит, закрывая за собой дверь, и вода с его одежды капает на эпоксидный пол. Он внимательно осматривает меня с головы до ног, его острый взгляд фиксирует каждую деталь моего облика.

А потом, чтобы окончательно выбить меня из колеи, он с абсолютно невозмутимым видом говорит: — Ты очень фотогеничный, но вживую выглядишь куда лучше.

Я совершаю один из тех классических дурацких пауз: моргаю и трясу головой.

— Э-э…

— Думаю, дело в этих экзотических скулах. И в этих бедрах – ты, наверное, много тренируешься. Хочешь, я сейчас покажу тебе Димитрия?

Он спокойным жестом указывает на ряд пластиковых бочек, словно не он только что бросил гранату мне на колени.

Мои бедра?

Я беру паузу, чтобы взять себя в руки, потому что я взрослый мужчина, профессионал, и у меня есть миссия. Если этот парень считает меня симпатичным, что ж, мне придется с этим смириться.

— Да.

Стефан поворачивается и небрежно подходит к одному из шкафов, открывает его, достает химическую маску, резиновый фартук и толстые резиновые перчатки, а затем все это надевает. Мне он тоже протягивает маску.

— От испарений, — объясняет он так, словно проводит экскурсию по заводу.

Когда он достает из шкафа металлический лом, я перехожу в режим полной боевой готовности, но Стефан не обращает на меня внимания, вместо этого подходит к одной из бочек и поддевает толстую крышку. Он делает шаг назад, позволяя мне подойти, но даже с расстояния в несколько шагов я узнаю того, кто внутри.

И хотя кожа на его лице растворилась, обнажив мышцы и кости, я могу с уверенностью сказать, что это Димитрий.

А затем до меня