Измена. На краю пропасти - Марта Макова

Я не думала, что будет так сложно, так больно. Ну вот в моменте, когда всплыла измена Саши, развод казался очевидным решением. Ослеплённая обидой и болью предательства, я не на секунду не сомневалась, что развод — единственно правильный выход. А оказалось, что расставание с Сашей — это не менее больно, чем его измена.

Я словно часть себя потеряла. Большую такую часть, жизненно необходимую, как рука или нога. Чувствовала себя инвалидом, на которого все смотрят с жалостью и долей брезгливости, которую пытаются скрыть за сочувствующей улыбкой.

А ещё осуждение окружающих. Разведёнка в сорок с хвостиком… Где ещё найдёт такого мужа? Кому нужна будет, кто стакан воды в старости подаст?

Я металась, ища поддержки в разговорах с отцом, у сыновей поддержки искала, даже у девочек, которые работали у меня в Юниках.

Пыталась отгородиться от прошлого, убрав с глаз все напоминания о муже. Старалась не зацикливаться на своей беде, а жить дальше, заполняя пустоты в душе и время работой, сыновьями, собственным здоровьем, но никак не могла вернуть вот этого ощущения целостности. Не давалось оно мне.

Искала в себе энергию, пойдя на курсы повышения квалификации. Слушала онлайн-вебинары. Изучала новую литературу по организации обучения и досуга дошколят и школьной малышни.

Первое время меня нестерпимо тянуло посыпать соль на раны, узнать, как живёт Саша, встречается ли с Виолой, помогает ли ей? Остались ли они любовниками? Но я запрещала себе, стараясь не травмировать и без того разбитое сердце, берегла его и малыша, которого носила. Вся моя жизнь тогда была подчинена неожиданной беременности. А потом…

Всё выяснилось слишком поздно. Ребёнок погиб, пострадал Антошка, а я едва не осталась калекой, и всё из-за того, что Сашу нечаянно-негаданно догнал кризис среднего возраста. Стукнул по темечку, прямо кувалдой, не иначе. Как ещё можно было объяснить его порыв самоутвердиться, перепихнувшись с молодой девицей? С первой попавшейся, как выяснилось потом. Где найти ему оправдание? Как?

Теперь, слушая, Сашу, плакала беззвучно. Он ведь не только боль мне подарил, но и много любви за все эти годы. Сыновей чудесных подарил. Он был хорошим мужем и прекрасным отцом. Может, именно в этом мне нужно искать силы для прощения?

— За слёзы тоже прости, Лиза. За то что я столько боли тебе причинил.

Саша тихо сполз с дивана на пол, обнял мои колени и уткнулся в них лбом.

— Без тебя моя жизнь пуста и бессмысленна, Лиз. Я словно половины себя лишился. Лучшей части. Я такой дурак, Лиз. Нужно было тогда сразу прийти и в колени тебе бухнуться. Умолять простить. А не пытаться скрывать свой грех. На коленях стоять, а не бросаться словами, пытаясь заставить тебя замолчать. Я трус.

Отчасти я даже понимала, почему Саша в тот день, когда я всё узнала, наговорил мне кучу непростительных слов. Потому что действительно пытался заткнуть меня. Потому что понял, что не контролирует больше ситуацию. А лучшая защита, это нападение.

— Если ты никогда не простишь, то и жить незачем.

— Если предашь… — прошептала одними губами, но Саша услышал. Сжал мои колени, поднял лицо.

— Никогда, Лиза! Тогда лучше не жить. Лучше сразу сдохнуть, чтобы не мучиться.

— Мы попробуем, Саш. — я судорожно вздохнула и облизала солёные губы. — Но я не могу тебе ничего пообещать.

Глава 55

Лиза

И мы попробовали.

Потому что нет, я не чувствовала, что мне эта жизнь нравится. Что легко мне и свободно. Нет, никакой лёгкости от свободы я не ощущала. Скорее даже она меня тяготила.

Но это не было так, что Саша собрал чемоданы и перебрался обратно в нашу квартиру.

Сначала это были просто семейные ужины. Саша приезжал по вечерам, после работы, и мы ужинали. Смотрели фильмы, сидя на диване в гостиной, и часто обсуждали их. Это ни к чему нас не обязывало. Просто ужин, просто разговоры ни о чём и обо всём сразу. Единственная тема, которую мы не задевали — измена мужа и всё, что за этим последовало.

Ночевать муж уезжал к себе домой.

Егор через неделю таких совместных ужинов, со словами "не хочу вам мешать мириться", перебрался к себе. Я подозревала, что он задумал освободить отцу место в квартире. И не смущать нас.

Антон к появлению в нашей жизни отца отнёсся с удивительным спокойствием. Но в разговорах был очень осторожен. Словно по минному полю ходил, каждый раз прощупывая темы, которые можно задевать за столом, и смотрел на нашу реакцию.

В квартире снова появились мои любимые цветы. Муж ухаживал за мной, как в молодости. Устраивал небольшие сюрпризы в виде билетов на премьеру в театр, или ужинов в уютном ресторане с живой музыкой.

Саша шутил или рассказывал о работе, меня расспрашивал о прошедшем дне. Обычные разговоры за столом во время ужина. Раньше они были неотъемлемой частью нашей жизни, маленькой частицей её наполнения. Сейчас они не заполняли пустоту в груди. Даже тяготили. Я старательно улыбалась, кивала, отвечала на вопросы, а пустота затягивала, как чёрная дыра. Прожорливая, бездонная.

Но я обещала ему и себе попробовать.

Поэтому через два месяца Саша впервые остался ночевать в нашей квартире. В комнате Егора. Я пожалела мужа, не стала выгонять на ночь глядя, слишком уж уставший вид у него был. В этот вечер Саша приехал с работы бледный, у него чуть заметно дрожали руки, хотя он и делал вид, что всё нормально.

“Значит, здоровым нужен был, а как заболел — нет?“ — слова матери сверлили мозг, дёргали за нитки совесть, не давали покоя.

Посочувствовала ему в тот день. А потом ночёвки стали обыденностью.

Мы спали порознь. Я в своей спальне, муж в комнате Егора. Но как-то незаметно некоторые вещи мужа перекочевали в наш дом.

Обнаружив однажды утром на сушилке рубашку мужа, я закусила губу. Когда он постирал её? Ночью, пока я спала? С минуту смотрела на мужскую рубашку, вертела её в руках, а потом положила сверху на сушилку и ушла. Не смогла себя заставить взять и просто выгладить её. Не пускало, не давало что-то.

В какой-то момент я поняла, что меня тяготит присутствие Саши. И с каждым днём становится всё тяжелее от мысли, что это теперь будет всегда. Сашина одежда на сушилке, его тихий смех и покашливание, его испытывающие взгляды, будто он пытается прочитать мои эмоции.

Между нами безвозвратно исчезла былая лёгкость в общении. Я постоянно чувствовала какой-то душевный напряг.