Развод. Я не прощаю измен - Натали Лин

На экране ноутбука, который подключила секретарь суда, запускается запись. Черно-белое, но четкое изображение. Денис у двери моей мастерской. Его лицо. Его действия. В зале повисает гробовая тишина.

Судья смотрит на запись, потом медленно переводит взгляд на Дениса. В ее усталых глазах появляется что-то вроде… брезгливого разочарования.

— Гражданин Волков, вы можете что-то сказать по этому поводу?

Денис молчит. Его адвокат что-то быстро шепчет ему на ухо, но он только качает головой.

— И все же, Ольга Сергеевна. Последнее слово за вами.

— Я хочу…, — начинаю я довольно тихо. — Нет. Я требую развода, — говорю я уже уверенным, четким голосом, не терпящим возражений, и смотрю прямо в глаза своему мужу. Пока еще мужу.

— Я вас поняла, Ольга Сергеевна.

Лицо адвоката Дениса темнеет. Сам Денис не меняется в лице, но его пальцы начинают барабанить по столу.

Судья перебирает бумаги, смотрит на Дениса, потом на меня.

— С учетом представленных доказательств и на основании представленных доказательств распада семьи, суд постановил. Брак между гражданкой Волковой Ольгой Сергеевной и Волковым Денисом Игоревичем расторгнуть. Вопросы раздела общего имущества будут рассмотрены в отдельном заседании.

Все.

Я смотрю на своего уже бывшего мужа и внутри появляется странная легкость. Это была битва, которой я не хотела, но которую вынуждена была принять. И выиграла. Я добилась своего. Поставила точку там, где он клялся оставить многоточие.

Денис встает, даже не взглянув в мою сторону, и быстро, почти бегом, выходит из зала со своим адвокатом.

Виолетта Степановна поворачивается ко мне, ее лицо светится сдержанным удовлетворением профессионала.

— Первый раунд наш. Он был самым грязным. Дальше будет проще. Осталось только имущество. А ваш бывший, — она выделяет последнее слово, — супруг, уже показал себя суду с самой худшей стороны.

Я киваю, не в силах говорить. Мы выходим из здания суда. На ступенях меня ждут Максим и Аня.

— Как все прошло? — спрашивает тихо сын.

— Грязно, унизительно, но с ожидаемым финалом, — выдыхаю я. — Спасибо, что пришли меня поддержать.

— Не за что, — он смотрит на мое лицо, и, кажется, видит истощение. — Мам, тебе нужно отдохнуть.

— Он прав, мам, — шепчет Аня. Я вижу, что ей тяжело принять реальность, в которой больше нет нас, а есть только мама и папа. И то, что отныне они существуют отдельно друг от друга.

— Ты прав. Я поеду домой и немного отдохну. Приведу мысли в порядок и сразу вернусь к работе.

Мы вместе едем в такси. Я сижу, прижавшись лбом к холодному стеклу. Брак расторгнут.

Страх ушел. Осталась только усталость и тихое, еще неоформленное чувство свободы. И понимание, что впереди меня ждет еще один бой. За имущество. Но теперь я не просто знаю, я уверена в том, что смогу выстоять. У меня есть доказательства, есть адвокат, есть репутация. И есть я сама. Та, что прошла через огонь и не сгорела.

Глава 40

Оля

Я замечаю кое-что странное почти сразу. На следующее утро после суда. Кисть в моей руке не привычно скользит по левкасу… она парит. Нет привычного, давящего камня под грудью. Нет внутреннего диалога, в котором я доказываю невидимому судье, Денису, миру, себе самой, что я не зря здесь сижу, что мое дело чего-то стоит.

Работа стала... легче. Не физически. Спина все так же ноет к вечеру, глаза устают. Но внутри тихо. Освободившееся пространство заполняется только сосредоточенностью.

Я не думаю, я делаю. Руки будто помнят все сами: нажим, угол, следующий шаг. Я погружаюсь в ритм, и он уносит меня прочь от всего. От вчерашнего ада в зале суда, от напряжения, ожидания, даже от радости победы. Есть только я и мерцающее под моими пальцами золото.

Дверь в мастерскую приоткрывается. В проеме показывается Максим.

— Мам, ты как? Я думал, что ты после суда проведешь дома хотя бы пару дней и хорошенько отоспишься, а ты опять в мастерской и над чем-то работаешь.

Я откладываю кисть и поворачиваюсь к нему. На моем лице сама собой появляется улыбка.

— Я так и хотела. Но душа... потребовала немного покоя после столь тяжелого дня. Тем более мне подкинули одну легкую работку на пару часов. Глупо было отказываться.

Он входит, оглядывается, садится на свободный стул. На его лице неподдельный интерес и забота.

— Мам, ты же в порядке?

— В полном.

Я смотрю на своего мальчика, который стал мужчиной где-то там, за кулисами моего личного кошмара, и чувствую прилив нежности.

— Да, у нас выдалось довольно эмоциональное заседание, — признаюсь я. — Но первая вершина взята. Мы больше не муж и жена. И он получил по заслугам.

Достаю из сумки не планшет, а старый, уже потрепанный блокнот. Тот самый, где после его угроз о “копейках” я начала делать первые робкие пометки. Протягиваю Максиму.

Он берет, листает. Его брови медленно ползут вверх. Там цифры, названия юридических терминов, схемы структуры его компании, вопросы, которые я выписала адвокату, пометки “узнать”, “проверить”.

— Это что? — он смотрит на меня поверх блокнота.

— Я начала вникать в дела компании. Нашей с ним компании. Вернее, той ее части, которая принадлежит мне. И могу сказать, что выходит у меня довольно сносно. Я не думала, что на самом деле все куда проще, чем кажется.

В его глазах изумление.

— Ты? В бизнес? Мам, ты же...

— Я же всегда была “в своих красках”? — заканчиваю я за него. — Ты прав, но хватит. Хватит уже позволять Денису управлять не только общим прошлым, но и моим будущим. Я была соучредителем. Я вкладывалась в самом начале и деньгами, и временем. Я имею право быть не тихой тенью в отчетности, а полноправной хозяйкой. Благодаря мне и моей семье он занял то место, которое занимает. И я не собираюсь отдавать ему все так легко.

— А картины? — спрашивает он, и в его голосе я слышу тревогу. Не за бизнес, а за меня. — Неужели ты бросишь то, чем мечтала заниматься всю свою жизнь? Ради... мести?

Его слово “месть” режет слух, но, возможно, в нем есть доля правды.

— Нет,