Опасные желания - Джей Ти Джессинжер

— Нет, с планом операции. Хотя если этот крысиный ублюдок каким-то образом окажется мертвым в канаве на обочине дороги, я из-за этого сна не лишусь.

— А как же я?

— А что с тобой?

— Что я буду делать во время встречи?

— Ты будешь в безопасности в отеле под вооруженной охраной.

Его глаза предупреждающе мигают, но я все равно иду напролом.

— Милый…

— Нет.

Это прозвучало настолько безапелляционно, насколько вообще может звучать «нет», но, видимо, он еще недостаточно хорошо меня знает. Более твердо я повторяю: — Милый.

Мы смотрим друг на друга. Назир начинает барабанить пальцами по столу между нами. Это медленный, ровный ритм, который с тем же успехом мог бы кричать: ВХОД! ВОСПРЕЩЕН!

— Помнишь, в прошлой раз я говорила, что тебе нужно уважать мои желания?

Он кивает.

— Да. А помнишь, в прошлый раз я говорил, что мне нужно, чтобы ты была в безопасности?

Ладно, очевидно, мы в тупике. Пора проявить креативность.

— А что, если Киллиан уже знает, в каком отеле мы остановимся? Что, если ты уйдешь на встречу… а потом он заявится в наш номер?

Мускул начинает дергаться на скуле Наза.

— Он не знает, в каком отеле мы останавливаемся.

Назир говорит это с холодной категоричностью, но я вижу, что он уже подумал о том же. Я пока оставлю это семя в покое и позволю ему прорасти, а сама зайду с другой стороны.

— В полдень в будний день собор Святого Стефана будет забит туристами, верно?

В ответ я получаю молчаливый кивок.

— Кажется, мне безопаснее быть в окружении других людей, чем одной в номере отеля…

— Не одной, — перебивает Назир. — С вооруженной охраной.

— Угу. Насколько я помню, по пути из церкви на Манхэттене я тоже была окружена вооруженной охраной.

Я вижу, как он изо всех сил старается не отреагировать на это. Его пальцы на мгновение замирают, губы сжимаются в тонкую линию, но он берет себя в руки.

— Прекрати пытаться меня переубедить. Это невозможно сделать. И так достаточно плохо то, что ты вообще поехала туда.

Я уперлась в глухую стену сопротивления, о чем свидетельствуют его тон и каменное выражение лица. К несчастью для него, я прихватила с собой динамит.

Мягко, глядя Назу прямо в глаза, я произношу: — Если ты оставишь меня в этом гостиничном номере вопреки моим желаниям, я не сочту это защитой. Я сочту это снисходительностью. И неуважением. А хуже всего – контролем. Я семь лет жила под гнетом Димитрия, и я заслужила право быть там и слышать, что Киллиан хочет о нем сказать. Я знаю, что ты любишь меня, но я не ребенок, не беспомощна и не дура.

— Я знаю, — хрипло отвечает он.

— Тогда не относись ко мне так. Возьми меня с собой.

Назир закрывает глаза и откидывает голову на спинку кресла, бормоча: — Ты убиваешь меня, женщина. Ты просто меня убиваешь.

Я наклоняюсь над столом и хватаю его за руки.

— Держу пари, Киллиан не станет с тобой разговаривать, если я не появлюсь. И тогда все ваши с Коннором усилия по координации этого дела будут напрасными.

Не открывая глаз, Наз издает тихий стон где-то в глубине горла.

— Милый, пожалуйста, посмотри на меня.

Он делает вдох, тяжело выдыхает, затем поднимает голову и открывает глаза.

— Ты сказал, что мы – команда, — говорю я, сжимая его руки. — Команды работают вместе.

Он молча смотрит на меня, но я уже вижу, как он сдается.

— Верно? — настаиваю я.

Назир долго молчит. Просто смотрит на наши соединенные над столом руки, сдвинув брови; мускул на его скуле снова дергается. Затем, так тихо, что я еле слышу, он говорит: — Верно.

Я чувствую такое облегчение, что чуть не кричу. Вместо этого я наклоняюсь и кладу щеку на наши сплетенные руки.

— Спасибо, — шепчу я.

— Пока не благодари, — мрачно произносит Наз. — У меня есть условия.

Я поднимаю голову и сияю, глядя на него, потому что я и так знала, что они будут.

ДВАДЦАТЬ ТРИ

НАЗ

Ладно, может быть, когда я сказал, что она убивает меня, я не имел в виду, что это произойдет так скоро. Кажется, сегодня у меня уже было два инсульта и сердечный приступ, а ведь еще даже не обеденное время.

Я знаю, что я упрям. Но Эва вкалывает слову «упрямство» стероиды, пока оно не вырастает до размеров Невероятного Халка. Я встречал питбулей, которые были менее целеустремленными, чем она.

Она держится рядом со мной, пока мы регистрируемся в отеле, так что это уже хоть что-то. Если бы мне пришлось бороться с ее желанием побродить в одиночестве по городу, я бы с тем же успехом мог просто вонзить себе нож в сердце и покончить с этим.

— Красивый вид, — говорит она, глядя из окна элегантного люкса.

— Дело не в виде, а в том, что под ним.

Она смотрит вниз.

— Канал?

— Вода – это хороший путь к отступлению при пожаре, если улицы будут перекрыты из-за пробок или возникнет какая-то другая угроза, которую мы не можем предвидеть. У нас наготове лодка на случай, если что-то пойдет не так.

Эва поворачивается и смотрит на меня; ее волосы подсвечиваются золотистым нимбом в тусклом свете, льющемся сквозь прозрачные занавески.

— Как угнетающе, что тебе всегда приходится думать о таких вещах.

Я пожимаю плечами, обходя наши дорожные сумки, которые носильщик оставил на мраморном полу в прихожей после того, как я убедился, что все комнаты чисты. Он даже не посмотрел на меня странно, пока я проводил осмотр, просто терпеливо ждал своих чаевых, заложив руки за спину и разглядывая потолок. Возможно, он думает, что все американцы – это какая-то вариация Клинта Иствуда или Брюса Уиллиса.

— Теперь это моя вторая натура. Тебе нужно что-нибудь поесть? Воды? Маленький холодильник в той консоли рядом с мини-баром должен быть заполнен.

Эва качает головой, обхватывая себя руками и оглядывая комнату, словно ожидая, что кто-то выпрыгнет из шкафа.

— Эй, Минерва.

Эва бросает на меня взгляд.

— Я уже проверил это место. Все в порядке.

— Я знаю. Просто…

— Что просто? — спрашиваю я, чувствуя, как сжимается желудок.

— Еще одна незнакомая комната.