Препод. В тени запрета - Ольга Тимофеева

— Рокот…. Не делай глупостей.

Просто молчу. На светофоре выключаю звонок и сжимаю пальцы на руле. Всё это давит, тянет вниз.

Свет сменяется зелёным, машина плавно трогается с места. Впереди виднеются огни аэропорта.

На парковке аэропорта выключаю зажигание, но не выхожу из машины. Сижу, смотрю в темноту за стеклом, где светятся неоновые огни терминала, и тянусь к телефону. Набираю номер Фета. Он редко отвечает сразу, но сейчас почему-то берёт мгновенно.

— Тим? — устало, но тепло. Он всегда так начинает разговор, будто заранее знает, что я в очередной раз влип.

— Здорово, Фет, мне улететь надо на пару дней, слушай… короче, есть один человек. Он в больнице. Если вдруг понадобится что-то, я тебя попрошу, подъедешь, лекарства там привезти или что надо будет.

— Без вопросов. И кто?

— Не важно.

— Как раз это очень важно, раз ты улетаешь, и просишь за ним присмотреть.

— Фет, не лезь в душу.

— Окей, чего так неожиданно улетаешь?

— Дело есть, — отвечаю, прикрывая глаза и откидываясь на спинку сиденья.

— Опять это твоё "дело"? Или что-то серьёзнее? — в голосе слышится лёгкий сарказм, но я чувствую, что он уже догадывается.

— Да, серьёзнее, — вздыхаю. — Я опоздал на подписание брачного договора, Львович требует слетать и подписать уже.

Фет хмыкает, и я почти слышу, как он качает головой.

— Что-то радости нет в том, что ты женишься.

— Не начинай, Фет, и так хреново, — прошу я, чувствуя, как напряжение от разговора с Сашей и давление Виктора Львовича снова поднимают волну раздражения.

— Не начинай? — он фыркает. — Да я вообще могу молчать. Только смотреть, как ты ради этого куска земли, себя продаешь.

— Ради нас.

— Да ладно. Жили же как-то без этого.

— Сейчас уже поздно отменять все. Он нас разорит и обанкротит.

— А ты хотел поменять?

А я бы хотел поменять? Иногда наши желания ничего не значат и уже ничего нельзя изменить.

Сижу в зале ожидания, упираясь локтями в колени, вглядываясь в свое отражение в стекле. Всё вокруг размытое, как будто не аэропорт, а какой-то сон: толпа движется, гул голосов, объявления о рейсах, запах дешёвого кофе из ближайшего автомата. Но внутри меня тишина. Напряженная, звенящая, будто кто-то натянул струну так сильно, что она вот-вот лопнет.

Смотрю на телефон. Время ползет медленно, как вязкая патока. До посадки двадцать минут. Хочу ли я туда лететь? Нет. Нужно ли? Чёрт, да. Без этого я теряю всё, к чему шёл. Всё, ради чего вообще пытался что-то сделать. И всё равно внутри будто скребут когтистые лапы. Что-то не так. Что-то очень не так.

Мия. Достаю телефон, некрасиво и я бы, наверное, тоже не хотел, чтобы в моей карте кто-то ковырялся, но я могу что-то решить и помочь.

Разблокировав экран, пролистываю вниз, к колонкам с диагнозами, пометками врачей. Бегаю глазами по строчкам, ищу, что там с ней на самом деле.

Глава 45

Красным обведен какой-то показатель — ХГЧ.

Что это ещё за херня?!

Вбиваю в поисковик.

“...Также высокий уровень ХГЧ может стать признаком патологического развития эмбриона…”

Какого нахрен эмбриона?

Ничего не понятно. Листаю дальше. Всё что-то не о чем…

“ХГЧ при беременности на ранних сроках: анализ крови, … ”

Беременности? Какой беременности?

“Уровень ХГЧ повышается не только при нормальной беременности, но и при внематочной, а также в течение нескольких дней после аборта, и при…”

Мия что, беременна?

Да нет.… Не может…

Вечер тот в гостинице. Секс без презерватива. Я же дал ей таблетки.

А если я забеременею, ты не бросишь меня?

Твою мать. Она что их не выпила?

Достаю телефон и набираю номер врача. Слышу гудки, и с каждым ощущение, будто кто-то затягивает петлю вокруг моей шеи.

— Тимур Константинович? — наконец отвечает Амосов.

— Это правда? — почти кричу. — В карте написано, что она беременна. Это правда?

— Вы о чем?

— Мия! Волкова! Она беременна?

— Простите, но я не могу разглашать... - он начинает свою врачебную песню.

— Я спрашиваю, это правда?! — перебиваю его. — Или она сделала аборт? Вы должны мне сказать! — уже не сдерживаю себя. Гнев подступает, смешиваясь с ужасом.

— Пациентка имеет право на конфиденциальность, — Амосов звучит сухо, будто ему всё равно.

— Слушайте меня, — рычу в трубку, сжимая телефон так, что пальцы немеют. — Если это правда, если она правда беременна, не дайте ей сделать аборт. Слышите? Пока я с ней не поговорю.

На том конце тишина.

— Хорошо. Не дам, — отвечает спокойно Амосов. Вроде открыто не выдал информацию, но я все понял.

— Спасибо.

Роняю телефон на колени, впиваюсь руками в лицо, а воздух будто становится вязким, его невозможно втянуть. Беременность.

Голова гудит, мысли бегут в разные стороны. Надо к ней. Надо поговорить, решить, что дальше. Сказала бы мне хоть слово. Но нет. Мия бы не стала говорить. Она упрямая. Закроется в себе, не скажет ни слова, потому что не верит, что я останусь.

Дурочка. Малолетняя.

Встаю с кресла, чувствуя, как напряжение толкает меня вперёд. Карта Мии в телефоне пульсирует где-то в сознании, как набат. Мне надо к ней. Прямо сейчас.

Но на пути встает рамка досмотра, которая отделяет зал ожидания от выхода. Сотрудник в форме сразу перехватывает мой взгляд.

— Вы уже зарегистрировались? — спрашивает он, нацепив натянутую вежливую улыбку.

— Да.

— Тогда назад вы уже не сможете попасть, если покинете терминал.

Я киваю, чувствуя, как злость нарастает внутри. Ребёнок. Мия. Моя грёбаная жизнь. В этот момент мне плевать на их правила.

— Понял, — бросаю коротко, делая шаг вперёд.

— Постойте! — его голос становится громче. Он вытягивает руку, как барьер. — Вы уверены? Билет будет аннулирован, возвращения не будет!

Уверен ли я? Нет. Но назад я тоже не могу.

— Да, — отрезаю и обхожу его.

Воздух меняется. За стеклянными дверьми дождь монотонно стучит по асфальту парковки, будто тикают невидимые часы. Моё время истекает.

Я даже не представляю, что теперь будет и как мне из этого дерьма выбраться, но пока ничего не подписано всё же легче, чем когда подписи уже стоят.

Я вызываю такси, оставляя свою машину тут, на парковке. Мне надо выиграть немного времени, поэтому пусть думает, что улетел. А когда подъезжает такси, вообще выключаю телефон и достаю симку.

Машина трогается, фары освещают мокрый асфальт. Рывок вперёд, и вот мы уже летим по пустой дороге.

А у меня удивительно, но нет страха. Есть какое-то спокойствие, что я еду туда, куда очень