Хрупкое завтра - Татьяна Михайловна Тронина
– Жалеет, еще как жалеет, – согласилась я.
– Вот у вас с ним как все быстро сладилось…
– Да, мы уже в ЗАГС собирались идти, – согласилась я. – Он меня со своими родителями познакомил, к нам собирался заглянуть, тебе представиться… Потом бы мы у Дельмасов собрались еще, отдельно…
– Все еще будет у вас, деточка, все еще будет… – Она вдруг заволновалась. – Он там, в коридоре, ждет, тебя хотел повидать. Но меня первую сюда запустил. Очень понимающий парень. Пойду я, а ты с ним побудь.
Она ушла, подхватив пустую сумку.
Через минуту в палату вошел Артур, я села, протянув к нему руки, он стремительно и осторожно обнял меня. Некоторое время мы сидели молча, обнявшись.
– Мне кажется, судьбу нельзя изменить, – наконец сказала я.
– Почему? Я же жив. Роковая дата позади, – тихо ответил Артур.
– Но судьба взяла за это плату! – возразила я.
– Алена, ну какая плата! Это же мистика! – не согласился он. Потом принялся целовать мне лицо, приговаривая: – Все хорошо, мы все исправим, у нас будет ребенок, у тебя еще будет ребенок, врачи сказали, ты здорова…
– А этого ребенка – уже не будет, – с тоской произнесла я. Потом словно опомнилась, постаралась взять себя в руки.
– Не надо, прошу, – серьезно произнес Артур. – Ты сейчас ковыряешь свои душевные раны, не даешь им зажить.
– Я знаю. Я не буду, я хочу верить… Но мне надо отплакать свою потерю…
– Понимаю, – вздохнул Артур. И вдруг мстительно произнес: – А эту чуму сдали в психушку! – Я поняла, что он сейчас говорил о Валерии. – Она еще и милиционера своим ножом умудрилась полоснуть… Не знаю, удастся ли ей теперь избежать наказания!
– Да, как Никитин? – вздрогнула я.
– Ничего, просто царапина у него на груди. Да, зашивали потом его, но все обошлось. Ничего не повреждено у него, как я понял.
– Что люди говорят? – спросила я.
– Люди правильно все говорят: Валерия с ума сошла. По-настоящему. Никто в машину времени не верит и в прочее, что Валерка на весь двор орала, – тоже не верит… Бабульки во дворе твердят, что она и раньше очень странной была. Вполне возможно, что это правда, кстати?
Я не верила в то, что Валерия сошла с ума, скорее она находилась в состоянии аффекта, когда бросилась на меня с ножом, но я сейчас не стала озвучивать это вслух. А смысл…
– Родители тебе привет передают, – вспомнил Артур.
– Они знают? – Я имела в виду – «знают ли они о том, что у меня случился выкидыш», но Артур понимал меня с полуслова:
– Да. Они расстроены тоже.
– Они нас с тобой осуждают?
– За что?! – изумился он.
– За то, что мы как бы до свадьбы… – Я не договорила.
– Господи, Алена, кого это сейчас волнует! – усмехнулся он. И не стал напоминать, что не «мы», а я и Никитин.
– А ты… ты что про все это думаешь? – Я посмотрела Артуру в глаза.
– Ты хочешь спросить, не радуюсь ли я тому, что ты потеряла ребенка, который не от меня? – сдержанно произнес он. – Нет, не радуюсь. Я же видел, как ты хотела этого ребенка. Я тебя… я тебя очень люблю. – Он помолчал и добавил: – Я тебя люблю больше, чем науку.
– Ты серьезно? Нет, так нельзя…
– Можно, – спокойно произнес он. – Если я в этой жизни сделаю что-то особенное – то только ради тебя. Я знаю, скоро этот мир рухнет… схлопнется? Или как это еще назвать… Но у меня есть ты. Ты мое Солнце. Я живу на той энергии, что идет от тебя.
Он опять меня обнял. В этот момент в дверь постучали, затем она скрипнула, и в палату заглянул Никитин. В форме и тоже в белом халате, наброшенном поверх плеч. В руках он держал фуражку и папку.
– Здравствуйте, – бесстрастно произнес он. – Алена, хочу поговорить с тобой насчет произошедшего.
Артур отстранился от меня.
– До завтра, – сказал он мне и вышел из палаты, даже не взглянув на Никитина.
Участковый взял стул, поставил его рядом с моей кроватью и спросил:
– Как ты себя чувствуешь, Алена?
– Хорошо, – сказала я. – А вы… а ты – как?
– Ничего, швы наложили, – улыбнулся он, показав железные зубы с одной стороны рта. – Сразу встал и пошел. Повязка не мешает, форму новую сразу выдали. – Он прикоснулся ладонью к своей груди. – Алена… ты прости, но мне пришлось перед тем побеседовать тут с врачом… Я хотел узнать все подробности о твоем состоянии, и мне сказали, какой срок был у твоей беременности.
Сердце у меня забилось сильнее. Ну вот он и докопался до сути…
– И что? – спросила я.
– Скажи: есть вероятность, что это мог быть ребенок от меня? – тихо спросил Никитин. – Я невольно сопоставил все даты и…
– Да, это был ребенок от тебя, – не стала я лгать.
Никитин закрыл глаза и даже как будто пошатнулся.
– И ты собралась замуж за Артура Дельмаса? – спросил он.
– Да, Стас, собралась. За Артура.
– А он – знал? Что это мой… ребенок?
– Артур все знал, – кивнула я.
– И он согласился взять тебя в жены – с чужим ребенком? – сдвинул брови Никитин.
– Да, – коротко ответила я.
– Почему? Хотя зачем я спрашиваю… – Никитин опять улыбнулся, но ни тени веселья не было в его улыбке. – И я бы тоже взял тебя любую… Это же ты. – Он закрыл глаза и некоторое время сидел так молча. Потом встрепенулся: – А если бы… если бы этой сцены с Валерией не случилось и с ребенком было бы все в порядке… ты бы сказала мне потом? Что этот ребенок – мой?
– Не знаю, – пожала я плечами.
– Это ведь ужасно… жить, не подозревая, что рядом – твой сын или дочка… Прости меня, понимаю, что сейчас не время говорить о себе…
– За что тебя прощать? Ты для меня столько сделал, – не согласилась я.
– Этого мало. Я ведь осознаю, что я сам отказался от тебя. Помнишь – там, у меня дома… Если бы я ничего тогда не говорил, то мы бы с тобой поженились. И с нашим ребенком ничего бы не случилось. А на все остальное плевать…
– Мало того, если бы ты не бегал от меня, то ты стал бы моим первым мужчиной, – призналась ему я. – Я тогда изнемогала от желания.
