Дьявол Дублина - Б. Б. Истон

Дарби повернулась ко мне, и на её лице расплылась лукавая улыбка.

— Келлен Донован, ты что, ведёшь меня на свидание?

— Возможно, — я перехватил восьмидесятифунтовую сумку на плече. — Тебе нравится?

— Я в восторге! — её улыбка стала ещё шире, прежде чем она приподнялась на носочки и впечатала поцелуй в мои губы.

Она всё ещё пахла ванилью.

Чёрт. Это будет куда сложнее, чем я думал.

Заставив себя отстраниться, я удержал её на расстоянии вытянутой руки и пригвоздил серьёзным взглядом.

— Ты помнишь, что я тебе сказал?

— Оставаться у бара. Ни с кем не разговаривать. Не смотреть на тебя напрямую.

— И, если я подам тебе сигнал — взгляд, жест, хоть что-то… — я нахмурился так, что большинство взрослых мужиков уже обмочились бы от страха, но Дарби лишь закатила глаза.

— Сразу идти в туалет и оставаться там, пока ты за мной не придёшь.

— Умница. — Я ткнул её пальцем в нос. Потом сунул последние деньги в карман её куртки. — И постарайся не напиться в хлам.

Я заранее позвонил и заказал именно тот столик, который мне был нужен: угловая кабинка в задней комнате, с видом и на вход, и на бар. Я пожалел об этом решении в ту же секунду, как только сел и понял, насколько, мать его, трудно будет не смотреть на Дарби. Вместо того чтобы сесть, она начала бродить по пабу, разглядывая газетные вырезки и фотографии, облепившие стены за почти девятьсот лет существования этого места. Перед выходом она собрала волосы в пучок, накинула мою куртку, которая поглотила её целиком, и влезла в рваные джинсы и «Конверсы». Если бы я её не знал, я бы решил, что она — самая красивая девчонка в Тринити-колледже, и дико ревновал бы к парню, чью куртку она носит.

Как, чёрт возьми, этим парнем оказался я? Я до сих пор не понимал.

Хостес прошла мимо неё, провожая к моему столику лощёного темнокожего мужика в идеально сидящем синем костюме, и я сразу понял, что это британец. В Дублине так не одеваются. Ублюдок был с карманным платком, ради всего святого.

Надо отдать им должное — одеваться они умели.

Я не встал и не протянул руку. Просто указал на место по диагонали от себя в угловой кабинке. С показной важностью расстегнув пиджак, британец сел.

— Лиам, — представился он, окинув взглядом сумку рядом со мной, и с этим одним словом мои надежды на лёгкую сделку сдохли и разложились.

Лиам Коул был высокопоставленным членом фирмы «Таунли». Эти ублюдки были настоящими гангстерами в духе Острых козырьков. В отличие от ОИБ, которые хотя бы делали вид, что у них есть какая-то «праведная» социально-политическая цель, фирма «Таунли» трахала людей просто потому, что могла. Они терроризировали южный Лондон: крышевали мелкий бизнес, занимались мошенничеством и вымогательством у крупных компаний, грабили граждан под дулом пистолета и избивали их прямо на улицах. Даже если бы Братство и согласилось работать с англичанами, от «Таунли» они держались бы подальше. Все знали: этим мудакам доверять нельзя.

Я сухо кивнул. Представляться не было смысла. Он и так знал, кто я.

Да и имени у меня для него всё равно не было.

Через плечо Лиама я заметил, как Дарби устроилась у бара, и это напомнило мне, как отчаянно я хочу покончить с той жизнью и начать новую, настоящую, как можно дальше от своего прошлого.

— Не могу поверить, что мне пришлось тащиться в чертов Дублин ради этого, — буркнул британец, поправляя галстук и оглядывая зал с таким видом, будто я предложил встретиться в сортире.

Я промолчал.

О человеке многое можно понять по тому, как он ведёт себя, когда ты замолкаешь.

В детстве Дарби заполняла моё молчание своей фантазией. Теперь — испуганными извинениями.

Обычные люди заполняли его неловким заиканием, а вот ребята из «дела» быстро выходили из себя. Все хотели казаться крутыми. Любое проявление неуважения вызывало вспышку иррациональной ярости. На которую я всегда отвечал… никак. Это было слишком просто. Я мог установить доминирование за шестьдесят секунд, доказав, что способен заставить человека потерять контроль над своими эмоциями, не сказав ни слова.

Но Лиам не клюнул. Он закатил глаза, выглядя слегка раздражённым, но оставался холодным как лёд. Чёртовы Таунли. Им была нужна не гордость. Им была нужна власть.

Впрочем, я заметил, что он постоянно что-то поправлял — часы, перстень на мизинце, галстук, жилет.

Он всё-таки нервничал.

— Господи, ты вообще когда-нибудь рот закрываешь? — бросил он наконец и, взглянув на рассечённую бровь, ухмыльнулся. — Наверное, за болтовню и схлопотал, а?

Я лишь приподнял бровь в безмолвном предупреждении.

Лиам ухмыльнулся.

— Расслабься, дружище. Это шутка. Все знают, что дьявол Дублина не особо разговорчивый тип. Но скажу вот что, — он склонил голову и окинул меня взглядом, — я думал, ты будешь уродливее.

Чёрт возьми, он начинал мне нравиться. К тому же он проделал весь путь из Лондона, чтобы помочь мне, поэтому, возможно, быть чуть менее мудаком меня бы и не убило.

— Я уродлив там, где это важно, — пробормотал я, прекращая молчаливую игру и ставя спортивную сумку между нами на угол дивана.

Лиам щёлкнул пальцами и ткнул ими в меня.

— Между ног, да? У меня там тоже пиздец, но дело делает.

Смех прокатился по груди, но я заставил лицо остаться неподвижным. Как он и сказал, я был Дьяволом Дублина. Тем, кого звали Diabhal. А Diabhal не смеялся. Не улыбался. Не трахался, не пил и не курил. Он говорил только по необходимости. И никто за пределами ОИБ не знал, как он выглядит, потому что все, кто видел его лицо, были мертвы.

Когда я почувствовал, что маска снова оказалась на месте, я расстегнул сумку.

— Двенадцать AR-15, переделанных под полный автомат. Без серийников. Двадцать пять, наличными.

Лиам взглянул на оружие ровно настолько, чтобы убедиться, что я не вру. Потом поправил запонки и разгладил жилет.

— Дам двадцать в компенсацию за то, какая это была заноза в жопе, тащиться аж в Дублин.

— Двадцать тысяч фунтов… — я потёр подбородок, будто раздумывал, хотя на самом деле ждал, станет ли он спорить о валюте.

Когда он не стал, я серьёзно кивнул и застегнул сумку.

— Значит, по рукам. — Он кивнул в ответ. — Пойду сделаю звонок.

Вставая и застёгивая пиджак, Лиам добавил:

— А я-то думал, что ОИБ это просто кучка неразумных террористических пидорасов. Кто бы мог подумать?

Неразумных террористических пидорасов, которые умеют считать.

Двадцать тысяч фунтов стоили почти столько же, сколько двадцать пять