Дьявол Дублина - Б. Б. Истон

Как только он вышел из паба, мой взгляд сам собой потянулся к бару.

И тут же я пожалел об этом.

Дарби сидела на барном стуле, и её откровенно раздевал взглядом слишком уж дружелюбный бармен и как минимум трое типов, которые подползли к ней вплотную. Двое стояли так близко, что их грёбаные руки касались её. Я хрустнул костяшками правой руки, наблюдая, как Дарби сжимается и утыкается взглядом в полупустой бокал пива.

Будто почувствовав жар моей ярости, она подняла глаза и посмотрела на меня через плечо. Приподняв одну бровь, Дарби беззвучно спросила, означает ли мой взгляд, что ей пора в туалет. Именно этого я и хотел — но только чтобы убрать её подальше от этих пьяных ублюдков.

Я покачал головой так незаметно, что, кроме неё, этого вряд ли кто-то заметил, и снова уставился ледяным взглядом на британца в костюме, который уже возвращался с ухмылкой на идеально ухоженном лице.

Он ткнул в меня пальцем и расплылся в улыбке.

— Как насчёт пинты, дружище? За мой счёт.

Он не стал ждать ответа — или его отсутствия — и резко свернул к бару, с такой силой хлопнув ладонью по стойке, что полностью отвлёк бармена от слюнявого разглядывания горячей рыжей девчонки. Как бы я ни был благодарен ему за то, что он убрал этого идиота подальше от моей девушки, что-то в его внезапном желании пообщаться мне не понравилось.

Может, он просто был доволен собой, думая, что сорвал выгодную сделку, но если ему так не хотелось ехать в Дублин, с какого хрена он угощает выпивкой, будто собирается задержаться?

И тут меня осенило.

Он покупал не выпивку.

Он покупал время.

У бара, с той стороны, что была ближе ко мне, двое мужиков вытащили скрипку и банджо и заорали “Whiskey in the Jar” во всё горло.

Я едва слышал собственные мысли сквозь их завывания, но думать и не требовалось. Я нутром чувствовал — что-то идёт не так.

Я прокрутил в голове все возможные пути отхода и худшие сценарии, прежде чем ублюдок в дорогущем костюме вернулся с двумя пинтами «Гиннесса».

— За тебя, дружище. — Он ухмыльнулся, снова усаживаясь в кабинку.

Когда я никак не отреагировал на бокал, который он пытался мне всучить, Лиам просто поставил его передо мной, ничуть не смутившись.

Хлоп-хлоп, давай, папашка!

В кувшине есть виски.

— Ты даже не представляешь, как долго мы пытались закупаться у Братства, — перекрикивал он музыку, делая большой глоток из стакана. — Но старые ублюдки наверху до сих пор взбешены из-за какой-то херни, случившейся сто лет назад, и потому даже встречаться с нами не хотят. Так что у нас не осталось выбора, пришлось покупать у чертовой Братвы.

Каждая мышца в моём теле напряглась в ту же секунду, как он произнёс последнее слово.

— И дерут с нас, как за золото, — продолжил он. — Потому что знают, что держат нас за яйца.

Мои кулаки медленно разжались, всё начинало складываться. Затягивание времени. Показная дружелюбность. Лиаму так понравилась цена, что он решил выбить сделку на большее.

Вокруг музыкантов начала собираться толпа, и теперь уже половина паба подпевала.

Хлоп-хлоп, давай, папашка!

В кувшине есть виски.

Я решил дать ему поговорить ещё пару минут под этот шум. Потом скажу, что замолвлю за него словечко перед старейшинами, заберу деньги, заберу свою девочку и свалю отсюда к чёрту.

Британец наклонился ближе и заорал:

— Но теперь они готовы договариваться.

Он снова хлебнул из пинты, а его глаза, такие же холодные и ненавидящие, как мои, метнулись к входной двери.

Я поднял взгляд как раз в тот момент, когда в паб вошли два громилы, сложенные как кирпичные стены и раза в два толще. Они кивнули Лиаму, но одеты были не как он. Эти твари были в спортивных костюмах и с золотыми цепями — неофициальная форма рядового бойца Братвы.

— Потому что теперь у нас есть кое-что, что им нужно.

Мир вокруг перешёл в замедленную съёмку, когда я понял, что происходит.

Лиам не пытался договориться с Братством. Он уже договорился с русскими.

А я был его грёбаной разменной монетой.

Хлоп-хлоп, давай, папашка!

В кувшине есть виски.

Мой взгляд метнулся от двери к бару. За хлопающей, поющей, плотной массой тел я едва различал Дарби, но как только наши глаза встретились, она поднялась и направилась к туалетам.

— Ни хрена, — хмыкнул британец, щёлкнув пальцами одному из громил и ткнув в сторону Дарби, исчезающей в коридоре рядом с баром. — Ты привёл с собой даму. Как мило.

Одного короткого кивка хватило, чтобы русский последовал за ней.

Адская ярость поглотила меня целиком. Я чувствовал, будто меня заживо сжигают, и в каком-то смысле так и было. Пока самодовольный ублюдок рядом со мной ухмылялся, выглядывая из-за стакана «Гиннесса», человечность, которую я так недавно вновь обрёл, сгорела дотла.

Келлен превратился в тлеющую кучу пепла, и на его месте оказался Дьявол.

— А я-то думал, ты будешь сопротивляться, — задумчиво протянул британец, покачав головой и допивая пиво.

Он с триумфом поставил пустую пинту на стол и повернулся ко мне. Закинув локоть на спинку кабинки, высокомерный мудак улыбнулся в бездушные глаза порождения Сатаны.

— А теперь веди себя хорошо, и я отпущу птичку. Но если устроишь сцену, то...

Остаток угрозы вытек из его раззявленного рта вместе со всей пинтой «Гиннесса», когда она хлынула из вспоротого живота и залила идеально сшитые брюки.

Хлоп-хлоп, давай, папашка!

В кувшине есть виски.

Паб был забит до отказа, люди полностью перекрыли обзор русскому, пока я положил руку Лиаму на плечо, развернул его к себе, выдернул клинок из его брюха и всадил прямо в сердце.

Прямо через его грёбаный платочек.

Я аккуратно уложил его голову на стол, будто он просто отключился, закинул сумку на плечо и выскользнул из кабинки. Нож уже лежал в ладони, когда я огибал толпу, и, проходя мимо русского у двери, я дождался, пока он меня заметит, и сорвался с места к туалетам.

Первый громила стоял у женской уборной. У него не было ни единого шанса. Я вцепился в его дурацкую блестящую куртку и одновременно всадил клинок ему в живот. Он взревел, когда я втолкнул его в мужской туалет, а его мясистые лапы сомкнулись на моей шее. Адреналин взорвался в венах, когда он нащупал цель и сдавил