Клянусь ненавидеть - Саша Кей
– Там разберемся, – обрубаю я, прижимая шерстяной комок к себе, будто у меня его отберут.
Когда-то мне обещали щенка.
И все плохо кончилось.
Лисицына, видимо, решила, что теперь у нее есть право голоса и командует:
– Повернись, я рюкзак освобожу, посадишь его туда.
Храбрый портняжка, блин. Как трусы снимать, так мы робкие.
Но вообще да, в руках я его не смогу везти, а бросать байк не хочется. Рюкзак – выход.
Перевожу взгляд на бобика, который пищит все отчаянней. В горле опять скребет и в носу. Спохватываюсь, что шмыгаю, когда Лисицына смотрит на меня жалостливо.
Блядь, она решила, что я из-за щенка? Да я вовсе не поэтому. Живое тепло не слишком плотного, но вроде и не истощенного тельца, заставляет чувствовать себя в ответственности за него.
Ненавижу.
Ненавижу эту гребаную ответственность.
Вместо того, чтобы подставить рюкзак, я расстегиваю молнию на куртке и сую скулящее создание туда. Это буквально потребность, всколыхивающая во мне загнанные в самую глубь сознания воспоминания.
В последнее время реальность горазда вскрывать старые нарывы. И уже покушается на, казалось бы, совсем зарубцевавшиеся раны.
Ни хуя.
Все, будто вчера было.
Раздражение захлестывает и логично распространяется на того, кто рядом.
Счет к Тае растет.
Мне, блядь, молоко за вредность положено, и кому-то придется меня порадовать.
Молча топаю назад к байку, Лисицына семенит за мной.
– Ему там неудобно, – поучает она.
Щенок, кстати, так не считает. За пазухой он затыкается.
– Ты его раздавишь.
Закатываю глаза и, никак не комментируя сажусь на мотоцикл.
Шерстяной, правда, елозит и в итоге высовывает морду у ворота.
Кажется, я нашел новый способ извлекать Лисицыну. Если не отвечать ей, когда она умничает, то ей это – нож острый. Ну просто топ.
Тая не удерживается и гладит мохнатого, задевая мою шею. Тут же меняется в лице.
– Ты горячий!
– Ты даже не представляешь, насколько, – ворчу я, с трудом удерживая себя от того, чтобы не прижать приятно прохладную ладошку Лисицыной к лицу.
– Придурок! – и сверлит меня снисходительным взглядом.
Ой все. Кто-то сейчас включит мамочку.
Я от Дины-то такого не терплю.
А от Таи мне вообще совсем не того надо.
Нечего меня жалеть, это как-то не секси. Сразу чувствуешь себя бабушкиной булочкой, блядь. Из жалости Лисицына мне точно не даст. Сердца у нее нет. Ведьма она и есть ведьма. Кстати…
– Ты знаешь, что с такими мелкими делать? – уточняю я у нее, подступаясь к своей цели и заодно отвлекая ее от неправильных мыслей.
– Тебе надо… – и дальше идет длинная нотация, которая пролетает у меня мимо ушей, и Тая это видит. – Ты безнадежен. Тебе нельзя доверять живое существо! Ты даже о себе не способен позаботиться.
И тут я выдаю коронное, склоняющее чашу весов в мою пользу:
– У меня дома, кажется, есть молоко…
Лисицыну тут же подрывает:
– Я тебе только что сказала, что нужна детская смесь! Так! Все! – сивый гоблин на психе забирается в седло позади меня. – Поехали через магазин!
Надеваю шлем и только после этого позволяю себе довольную лыбу.
Попалась.
Глава 58. Тая
Это просто аут.
Архипов абсолютно невыносим.
Как можно быть таким придурком?
Особенно доставляет, когда вместо того, чтобы поцеловать, он бросает меня на одну на тротуаре.
Нет, я естественно не хотела, чтобы целовал.
Вот вообще нет.
Ни разу.
Но это был бы прекрасный повод ему снова втащить. А еще лучше дать элегантную пощечину.
Ужасный человек. Рядом с ним нельзя оставаться воспитанной.
Так и тянет наорать и треснуть.
И когда Вик скрывается за углом магазина, я не выдерживаю и иду за ним.
С фига ли он смылся? Я еще не договорила!
Он непременно должен дослушать, какой он идиот, и что я его терпеть не могу!
Все это в целом, конечно, напоминает: «Я бежала за вами три квартала, чтобы сказать, как вы мне безразличны», но, в конце концов, у него мои вещи. И мне надо высказаться.
Удивительно, но Архипов слинял от меня не из вредности.
Ну или не только из-за нее одной.
Кадр, представший моим глазам, – это шок-контент. Строго восемнадцать плюс. Только для взрослых девочек, потому что невзрослые сразу тают.
Вик и щенок – картина, бьющая под дых.
Архипов на комок шерсти так смотрит, что у меня сердце щемит.
На меня огрызается, будто я глупости спрашиваю, а сам щенка запихивает себе в куртку. И смотрит на меня волком.
Да мне-то что?
Только вот есть сомнения, что Вик понимает, как за таким мелким нужно ухаживать. И точно. Ну хоть спросил, и то хлеб. В прошлом году, когда я еще жила у мамы, наша дворовая собака Жужа принесла щенят. К нашему ужасу, она сама чем-то отравилась, пока кутята были еще слепые. В попытке спасти щенков и дать им лучшую жизнь мы прошли все круги ада. Пристроить в приют их все-таки получилось, но ой как не сразу.
– Тебе надо… – я подробно и обстоятельно объясняю, как не угробить временного питомца, но крепнет ощущение, что до мозга мои слова не доходят. Взгляд у Архипова стеклянный, но, может, это из-за температуры? Мне хватило на мгновение его коснуться, чтобы понять, что он буквально пылает. Вот кто ему доктор? Вместо того чтобы отлежаться дома, Вик притащился в универ, чтобы меня, чтобы со мной… Не буду об этом думать. Фу, дурак! – Ты безнадежен. Тебе нельзя доверять живое существо! Ты даже о себе не способен позаботиться.
И я не зря злюсь на него, потому что Архипов тут же выдает:
– У меня дома, кажется, есть молоко…
Идиот! Я для кого распиналась?
– Я тебе только что сказала, что нужна детская смесь! Так! Все! – меня сейчас затрясет. Вот что с ним не так? – Поехали через магазин!
Кто ж знал, что в магазине я натерплюсь позора?
Любопытные взгляды продавца и дружелюбный комментарий: «Ой, какие молодые родители!» меня буквально линчуют. Вик еще подыгрывает:
– Тай, может еще пеленки? Игрушки?
Гр-р-р!
Я его убью.
Я это понимаю весьма отчетливо, когда мы выходим из детского отдела, и Архипов начинает ржать.
– Что смешного? – рычу я.
– Все. Особенно ты, – скалится Вик.
Боженька, дай мне силы не прикончить его прямо сейчас.
Я уже прикидываю, как в
