Клянусь ненавидеть - Саша Кей

– Поехали. Остальное на дом закажем.

Ах ну да. Мы же богатенькие. Можем себе позволить переплачивать.

Я продолжаю кипеть и булькать до самого дома Вика, и только в лифте меня вдруг озаряет, на что я подписалась. А вдруг он будет ко мне приставать?

С подозрением смотрю на Архипова, который, оттопырив застегнутую куртку, разглядывает, что там делает щенок.

Выглядит безобидным.

И сама морщусь от идиотизма собственных мыслей.

Хотя… Вик же уже типа доказал, что я такая же, как все. Дальше ему должно стать неинтересно.

Эта мысль, вместо того чтобы меня успокоить, так бесит, что хочется Архипова пнуть. Ну или шлемом еще раз приголубить.

Надо только подождать, когда он вынет щенка.

Должно пострадать только одно животное.

Вполне конкретное.

В таком боевом настроение я захожу к Архипову.

– Ты один живешь? – спрашиваю я, просто чтобы спросить, потому что нервяк растет.

– Тебе меня мало? Какая ты ненасытная, – бубнит Вик, разуваясь.

Господи, дай мне сил и сделай так, чтобы маме не пришлось носить мне передачи.

Красноречиво молчу, но Архипов не замечает моего прозрачного намека, поэтому мне приходится звучно грохнуть пакет с питанием и пеленками на пол.

И это не работает.

Вик достает из-за пазухи щенка, и тот поглощает все его внимание.

Отвлечь его удается только на организацию доставки щенкового приданого. Хоть и жалко его, а выкупать придется. Щенка, я имею в виду. Надеюсь, Архипов сам справится.

Пока мы ждем курьера, Вик разводит смесь. Я офигиваю от того, что Вик это умеет.

– Что так смотришь? Мой брат, как все нормальные люди, родился без зубов. Когда Дина болела, его кормил я.

С ума сойти.

Архипов умеет кормить детей.

К моменту, когда приезжает курьер со всем необходимым, щенок уже дрыхнет. Будить его ради такой экзекуции рука не поднимается, хотя Вик пытается меня на это подбить.

– Тебе надо ты и буди, – шепчу я, зависнув над спящей милотой.

– Не могу, – мотает челкой Архипов, который торчит рядом. – Мне его жалко. А ты бесчувственная и нудная…

И получает от меня подзатыльник.

– Что и требовалось доказать, – ворчит он.

Бесит. Как подбирать зверье, так Архипов молодец, а как мыть, так он в кусты. Жалельщик хренов.

– Слушай, ты! – тут же начинаю шипеть. – Начни с себя! Ты его вез как? Майку в стирку для начала.

Вик отрывается наконец от мимишного зрелища и оценивающе смотрит на меня.

И не отрывая взгляда, начинает стаскивать футболку.

Глава 59. Вик

Нет, ну сначала я собираюсь только подразнить Лисицыну.

Но ее реакция пускает все под откос.

Ай-яй-яй. А прикидывалась паинькой.

Кому они нужны, нахрен, эти паиньки? Грязная девчонка, которая сама себя трогает, меня интересует намного больше.

А то, что в это кукольной голове бродят пошлые мыслишки, я улавливаю совершенно отчетливо. У ведьмы же все всегда на лице написано.

Я стягиваю майку за шиворот. А Лисицына глазами так и впивается, и щеки у нее слегка розовеют.

Так-так-так… Кажется, первый вброс по усмирению кобры прошел успешно. Наконец, у нее заработали правильные мозговые центры.

Отшвыриваю майку и показательно берусь за пряжку ремня.

– Ты чего? – шепчет Тая, зрачки ее расширяются.

Заноза пятится, облизывая губы, и я бы поверил, что она нетакуся, если бы она перестала пялиться мне ниже живота. Картина того, как Лисицына применяет свой ядовитый язык по назначению, жалит, и я уже не уверен, что хочу останавливаться в своей провокации.

Думал, что сначала усыплю бдительность ведьмы, но какого черта?

Меня устроит и вариант с бешеной Лисицыной. Готов ставить, что угодно, на то, что она меня порадует. Стоит вспомнить, как она вчера в закусочной Арама целовала меня, как потом дрожала, когда я прикусил ее за шею, как сегодня стонала…

Сорян, Тая, ты создана для моего члена.

И ты еще будешь меня умолять не останавливаться.

Воздух в просторной кухне прогревается мгновенно. Какие там четыреста пятьдесят один по фаренгейту? Тут не только бумага загорится. У меня уже слегка плывет перед глазами. Все размыто, и только пухлые губы Лисицыной в фокусе.

Пальцы начинают зудеть, словно до сих пор ощущая и гладкую полоску волос, спрятанную в трусиках, и бархатистые тугие половые губы, и густую влагу…

У меня заебись воображение. Я отлично представляю, как мне будет охуенно, когда я войду в ведьму.

– Архипов… – на грани слышимости выдыхает Тая, но поздненько, дорогуша. Ты отступала к окну и теперь в ловушке. Хорошо, что у Лисицыной беда с мозгами, у нее другие достоинства.

Сквозь свитерок стискиваю одно из них.

Как я и думал.

Соски стоят, а еще я вижу, как на шее у ведьмы проступают мурашки.

Нравится.

Все ей нравится.

Надо как-то миновать момент, когда Лисицына начнет врать, что нет.

Вижу, что уже готовится. Ресницы опускает. Я теперь выучил, что это она делает перед тем, как начать нести какую-нибудь лицемерную ахинею. Зато, если запустить ей руку между ног, у нее случаются проблески откровенности.

Точнее, она совершенно откровенно течет.

Надо бы отучить ее стыдиться того, что она меня хочет и кончает от меня.

Задач – поле непаханное.

Но я герой, я все смогу.

Упираюсь руками в подоконник с двух сторон от Таи, взгляд ее мечется вокруг, лишь бы на меня не смотреть.

– Лисицына? – зову я, наклоняясь к ее лицу.

Я не прикасаюсь к ней, и расстояние между нашими телами становится вязким, намагниченным, потому что и дураку ясно – это временно.

Как пить дать, сейчас ее сердечко набирает обороты.

Это ничего, надо сделать так, чтобы оно так же бухало в грудную клетку, как мое.

И я знаю, как это сделать.

– Лисицына, посмотри на меня. Или струсила?

Походу, ее можно брать на слабо. Дернувшись, Тая вскидывает подбородок, и я уже не даю ей высказаться. Беру в плен нижнюю губу. Ведьма, мявкнув, закрывает глаза.

Капитуляция.

От осознания того, что Тая надумала целоваться, у меня дрожь по телу прокатывается. С нее сталось бы опять спектакли устраивать.

А то, что она потом будет делать вид, что я все неправильно понял, я как-нибудь переживу. Мы еще дойдем с ней до воспитательных мер, а пока мне подходит и это.

На самом деле, свистеть Лисицына может сколько угодно, да кто ж ей поверит, если прямо сейчас