Я с тобой не дружу - Саша Кей

Рэм окидывает меня таким взглядом, что я покрываюсь колючими мурашками и вовсе не от вечерней прохлады.

– А чего бы ты хотела? – неожиданно хрипло спрашивает он, и сердечко заходится стуком.

– Я… – мямлю, не поднимая глаз. – Не знаю, это твоя идея – приехать сюда…

Рэм отстегивает и себя, и меня, не забывая погладить кожу моего бедра.

Длинные пальцы приподнимают мое лицо за подбородок, и снова моя дерзость испаряется, будто я самое робкое на свете существо.

– Я меня, Соньчик, полно желаний. Но я чувствую себя чудовищем, потому что они все довольно-таки однозначные… – шершавая подушечка обводит мою нижнюю губу, и мне резко перестает хватать воздуха в машине, хотя кондиционер еще пашет.

– Горизонтальные? – пытаюсь я пошутить, но голос меня подводит, и получается слабый шепот.

– И вертикальные, и горизонтальные, всякие, но очень глубокие… желания. Скоро год будет, как я жажду их воплотить…

И склонившись ко мне, Рэм целует меня. Голова сразу идет кругом. В плену его губ я становлюсь мягкой, как воск. Я все еще никак не привыкну, что это реальность. Слишком долго я лишь мечтала хотя бы о таком взгляде или невинном поцелуе куда-то кроме макушки…

И отдаваясь этому поцелую, я впервые отвечаю. Разрешаю своему языку исследовать мятную глубину рта Рэма, и, о черт, это срывает ему крышу.

Я знаю, чувствую, что это надо остановить, но чисто по-женски упиваюсь его реакцией. Мне нравится, как срывается его дыхание, поцелуй становится требовательнее, руки жаднее…

Руки?

Я пропускаю момент, когда горячие ладони забираются под коротенький топ и сжимают грудь. Это так приятно, что я выгибаюсь навстречу.

– Соньчик, твою мать, – бормочет Рэм, нажимая на рычаг и откидывая пассажирское сидение, чтобы ему было удобнее доставать всюду. – Ты с ума меня сведешь зараза… Поцелуй меня еще…

Он ни фига не просит. Это же Рэм. Он приказывает.

И, обхватив его за шею и запуская пальцы в густые волосы, я пробую поцеловать его сама. Это совсем не то же самое, что позволять Рэму целовать себя. Расхрабрившись, я даже слегка прикусываю его нижнюю губу, вырывая у него полустон. И тут же чувствую, как проворные пальцы окончательно сдвигают юбку и забираются между ног.

Почти ласково они поглаживают промежность сквозь трусики, и я ощущаю, как плечи Рэма напрягаются. Прервав поцелуй, он утыкается своим лбом в мой.

– Соньчик, это конец света, – сглатывает он. – Ты там мокрая…

Глава 59. Рэм

Что мы будем делать?

Я в красках представляю, как бы я хотел провести это время вдвоем с Соней.

Позы и локации не так важны.

Я голоден. Люто. И Жданова, вертевшая хвостом в кафе, только подогревает потребность ее присвоить. Сделать своей самым надежным, древним, как весь этот мир, способом.

И меня колбасит от того, что Сонька явно не в восторге от первого опыта.

Я облажался.

Разумеется, любой идиот старше семи знает, что девочкам лишаться невинности больно, но, блядь! Мое самолюбие воет пожарной сереной о том, что главная женщина моей жизни после секса со мной осталась разочарованной. Долбоеб, который не сдал важнейший экзамен. Зато, блядь, первый.

Я должен сделать так, чтобы моя девочка хотела меня так же, как я ее. Только надо как-то взять себя в руки. А я еще не нажрался. Кажется, если небо будет падать на землю, то моим последним желанием будет быть в этот момент в Ждановой.

Секс ни хрена не помог, мне надо больше. Еще. Много. И всю Соню.

Не стану ей врать, что я к ней не полезу.

Еще как полезу.

Но для начала, нужно, чтобы она так не зажималась. Меня на лоскуты рвет, когда я вспоминаю, как она деревенела от моих прикосновений после первого раза. А я теряю голову, стоит мне только подумать о ее жаркой тесноте.

Может, хоть резинка не даст мне слететь с катушек.

Вряд ли, конечно.

Сама мысль, что я дорвался до сладкого, пьянит и срывает тормоза.

Вот и сейчас: стоит прикоснуться к губам, пахнущим кофе с корицей, и мой самолет убирает шасси и идет на взлет. Прокладываем курс из точки «А» в точку «Джи».

Говорят, ее не существует, но я хочу убедиться самостоятельно.

Благие намеренья – это, конечно, заебись, но что делать, когда юркий язычок вызывает у меня в сознании запуск порнослайдов. Я закрываю глазу, и все равно вижу, как наяву, светловолосую лохматую макушку у своего паха, почти вживую ощущаю, как влажно скользят пухлые губы по моему стволу. Ебаный в рот, я готов извергаться. От, сука, одного поцелуя.

Руки живут своей жизнью, и как-то само выходит, что они забираются под тряпку топа и греют прохладную кожу. Жданова же сто пудов мерзнет. Наверняка, просто…

– Соньчик, твою мать, – сиплю я, откидывая кресло. – Ты с ума меня сведешь зараза… Поцелуй меня еще…

Я хочу, чтоб она сама… Потому что если я, то нам кранты.

А зараза-Сонька опять кусается.

Что творит моя заноза? Снова нарывается. Эти укусы для меня как сигнал к действию, как, блядь, разрешение ехать на красный свет.

И как мне быть нежным и осторожным?

Это пиздец. Однажды мне, наконец, не нужно будет сдерживаться, и Соня узнает, к чему приводят такие провокации. К легкому придушиванию и совсем не ласковому сексу…

Жданова обнимает меня за шею, никак не останавливая мои приставания.

И настает полный крах всего, когда я, собираясь лишь подразнить Соню, забираюсь ей под юбку. Пульс мгновенно нарастает и долбит в виски. Сердцебиение выламывает грудину.

– Соньчик, это конец света, – у меня во рту Сахара. – Ты там мокрая…

Член рвется наружу туда, где так гостеприимно и полно смазки.

Соня таращится на меня недоуменным взглядом, а я… Я раб своих инстинктов. Ни на секунду не засомневавшись, сдвигаю мокрую ткань и провожу кончиками пальцев по бархатистым губкам, представляя, как они обхватывают мой болт.

Жданова вздрагивает, и я готов за волосы себя оттащить, лишь бы она не боялась моих прикосновений. Но словно получая помилование, другой рукой, которая все еще нежить грудь Сони, я чувствую, как напрягается сосок, собираясь в твердую горошину.

Еще немного я обращусь в пепел.

На восьмой космической проносятся сценарии, как заняться сексом на неудобном переднем пассажирском сидении автомобиля. Сонька же гибкая…

Я пытаюсь