Клянусь ненавидеть - Саша Кей
Перед глазами всплывает след от помады на шее Вика, который я увидела вчера, когда он ко мне полез. Да ему все равно, кого трахать.
Эта мысль приводит меня в такое бешенство, что у меня набираются силы отпихнуть Вика.
– Хватит! – рублю я, демонстративно вытирая рот рукавом.
Взгляд Архипова вспыхивает злостью.
– Что опять не так, Лисицына?
– Все не так, я с тобой не буду… – обхожу его по дуге и двигаю в прихожую.
Но Вик в своем репертуаре.
– Но так хочется, правда, Таечка? – несется мне вслед. – И поэтому ты такая злая. Наверное, ты себе рассказываешь, какой я плохой, а ты достойна лучшего, да? У тебя и так поганый характер. Недоебит не сделает его лучше.
Стискиваю зубы.
Уже тянусь, чтобы снять свой плащ с вешалки, но рядом нарисовывается Архипов. Злой, как сто чертей.
Он берет мою сумку, которую я пристроила на галошницу, и перекладывает к шлемам на верхнюю полку над вешалками. Черт, я даже в прыжке не достану.
– И что это значит? – холодно спрашиваю я.
– Это значит, что ты, Лисицына, – не просто динамо…
– А что? Ты считаешь, что девушка не может сказать нет? – злюсь я.
Он надвигается на меня, снова заставляя пятиться.
– Давай прикинем, дорогая. Ты кончила мне на руку, приехала ко мне, целовалась со мной, как в последний раз в жизни, дала себя за грудь пощупать, а теперь я – мудак, который не понимает, какого хера, ты решила вильнуть хвостом?
– И что? Ты меня за это изнасилуешь? – шиплю я кошкой, которой хвост прищемили, потому что мерзавец во всем прав.
Архипов даже в лице меняется:
– Насиловать? Ты себя переоцениваешь? Ты же сама пустила меня в трусы, а стонала как… Можешь переслушать, у тебя запись сохранилась… Я уверен, что стоит мне повторить, и ты перестанешь нести хероту…
Собственно, я тоже уверена в этом, поэтому я и сматываюсь, но поскольку Вик теснит меня от входной двери, я от безысходности отступаю в ванную.
В которой, та-дам, нет замка!
Еще и ванны нет, это душевая.
Лишнее подтверждение, что Архипов – гадкий.
Секунда, и мое уединение нарушается.
Вик стоит в дверях со зверским выражением лица. Я не нахожу ничего лучше, как снять лейку с держателя:
– Не подходи, если не хочешь искупаться в ледяной водичке, – наставляю я на него свое оружие.
Архипов приподнимает бровь и нагло делает шаг ко мне.
Я поворачиваю рычаг, и…
Из лейки ничего не льется, зато включается верхний тропический душ.
От холодной воды у меня даже дыхание перехватывает.
Мозг парализует, и я не могу понять, что делать. Не догадываюсь даже шагнуть из водяной зоны.
Злой Вик подходит и выключает воду. И даже не морщится от попадающих на него холодных жалящих капель.
– Лисицына, хрен с тобой. Ты собака на сене.
Хлопнув дверью, выходит. А я остаюсь клацать зубами.
Подонок. Что ему стоило нормально меня уговорить?
Не зря мамина подруга, тетя Саша, говорит, что мужчина должен быть чуть настойчивее свидетеля Иеговы.
Придурок.
Я стаскиваю тяжелый намокший свитер и шмякаю его в раковину.
С джинсами такой фокус не проходит.
Тесные скиннис напрочь отказываются слезать с задницы.
Даже вместе с трусами.
На нервах я начинаю реветь.
Сначала тихо, потом в голос.
Это призывает демона обратно.
– Ну что еще, Лисицына? – по голосу Вика слышно, что он хочет меня придушить.
А десять минут назад просто хотел.
Все красивые парни – ветреные козлы. Надо запомнить эту народную мудрость.
– Не снимается, – икаю я.
Архипов закатывает глаза, что-то про себя бормочет и, подойдя ко мне, садится на корточки.
Глава 61. Тая
Он смотрит на меня снизу-вверх взглядом «как ты меня достала», и мне хочется реветь еще сильнее.
Красивый, зараза.
И глаза сейчас у него такие яркие. Это на фоне темной влажной челки, прилипшей ко лбу, и лихорадочных пятен на щеках.
Идиот.
Достала я его.
Собака на сене я.
А на грудь пялится…
Ой. Ик.
Лиф промок, и его содержимое просматривается слишком хорошо.
Снова некрасиво икнув, я закрываюсь руками.
– Поздновато ты скромничать решила, – язвит Архипов.
Местами он, конечно, прав, но, когда хочу, тогда и скромничаю. Я не виновата, что он не в духе. Не дали ему, видите ли, по щелчку пальцев.
Или его бесит, что он один остался неудовлетворенным?
В этот момент Вик берется за мокрый пояс моих джинсов. Горячие пальцы подлезают под ткань, касаясь замерзшей кожи, и меня прошивает молнией. Я чувствую на животе жаркое дыхание Архипова, и мурашки плодятся в геометрической прогрессии.
Я так стараюсь не выдать, что гадский гад на меня действует, что не сразу отсекаю, когда он приступает к непосредственной помощи. Я сосредоточенно пялюсь на черноволосую макушку, и соображаю, что что-то не так, только когда понимаю, что Вик задерживает дыхание.
И тут до меня доходит.
Твою мать!
Я же сама только что пыталась снять штаны! Почему я не предусмотрела это?
Архипов сильнее меня, да и ему сподручнее стаскивать с меня мокрую джинсу, только вот мои трусики-шортики радостно ползут вниз вместе с верхним слоем.
Пискнув, я схватилась за край трусов, который уже показал верх дорожки волос.
Внимание Вика тут же переключается на торчащие соски, облепленные мокрой тканью спортивного топа.
Да что ж такое!
Я на панике рывком отворачиваюсь от Архипова, вставая лицом к раковине, в зеркале надо которым отражается мое лицо, полное смятения.
– То есть ты все-таки не натуральная блондинка, но светленькая, – добивает меня мерзавец.
Что? Он думал о таком?
Извращенец!
Тем временем, извращуга перестает церемониться и рывками стягивает мои джинсы до колен, они трещат, но поддаются, увлекая с собой эластичные шортики, которые предательски оголяют мой зад. Полная ликвидация трусов не происходит, только потому что я крепко держусь за них спереди.
Естественно, Архипов тут же распускает лапы.
Обжигающая ладонь ложится на замерзшую ягодицу, покрытую мурашками.
– Убери, ик, руки…
Видимо, настает предел терпения Вика.
Он резко поднимается, вырастая за моей спиной, и в зеркале я вижу, как он зол.
– А Бесу ты бы дала, да? В общем, разбирайся со своими проблемами сама: раздевайся, самоудовлетворяйся… Задрала ты, Таечка.
– Все мои проблемы только из-за тебя! – шиплю я.
Я и без того в полном раздрае,
