Хрупкое завтра - Татьяна Михайловна Тронина

Некоторое время мы с Артуром сидели молча, глядя на взлетное поле, на медленно выруливающий самолет. Наш, отечественный.

– Спасибо. – Я прикоснулась к руке Артура.

– Она клевая девчонка, да? – улыбнулся он.

– Да-а… А как ты ее нашел?

– Секрет фирмы, – засмеялся Артур. – Но ведь нашел же! С ней теперь ничего не случится. Угон мы предотвратили, считай. Пусть теперь тебе снится живая Надя, а не мертвый Гога. Не грусти больше, обещаешь?

Я положила ему голову на плечо.

– Ты такой хороший, – сказала я. – Но все равно как-то не по себе… вру, вру всем подряд. И Надя вот тоже верит, что я писательница… И в институте преподаватели и однокурсники верят, что у меня талант. И читатели… Сотни, нет, тысячи, десятки тысяч людей – верят в меня! А я – никакая не писательница… – Я помолчала. – Нам наш Мастер, то есть преподаватель, который ведет творчество, семинар прозы, сразу велел всей группе небольшое эссе написать к следующему занятию, тема – «Осень, сбор урожая»… Я задала нужные параметры нейросети, как у нас в будущем говорят – промпт, и программа выдала неплохой такой рассказик… Я его от руки переписала из планшета (плоттер не хотелось запускать из-за такой мелочи), сдала Мастеру… Рассказ разбирали всей группой потом на занятии, хвалили! Типа – вот какая я молодец, у меня дар, способности… Мне верят, ты представляешь?! Всерьез верят той писанине, что выдает программа! Не человек даже!

– Верят тебе, говоришь… – задумчиво повторил Артур. – Так попробуй изменить будущее.

– Что? – с недоумением спросила я. – Как я могу вообще что-то изменить?

– Ну ты же спасла Надю, изменила судьбы Роберта, Оськи и Тинки. Да, ты помнишь, сколько людей пострадало и погибло при угоне самолета? Так вот – ты их всех тоже спасла! Ты спасла Милку Баранову от смерти… Ты спасла Бабаню от пьянства. Ты предотвратила преступление – тогда, помнишь, мы клад в старом доме искали и нарвались на самых настоящих убийц, которые играли в карты на человеческие жизни? Ты спасла меня, в конце концов, – спокойно произнес Артур. – Несколько десятков людей живы только благодаря тебе. Попробуй теперь спасти остальных людей от надвигающихся девяностых годов и всего того мрака, что эти годы принесут. С помощью книг или сценариев, например.

– Погоди… – напряглась я. – Ты предлагаешь мне, а вернее, нейросети написать что-то такое, что способно изменить сознание окружающих?

– Ага, что называется «глаголом жги сердца людей». Тебе же и сценарий к твоей повести предложили написать? Задай нейросети нужные промпты – и пусть она напишет книгу, сценарий, повесть… словом, что-то такое, что поможет предотвратить темные времена…

Поначалу эта мысль увлекла меня, но я подумала и сказала:

– Это невозможно.

– Да почему?! – возмутился Артур. – Все писатели во все времена именно этим и занимаются – просвещением, борьбой с невежеством и заблуждениями.

– Как будто сейчас мало хороших фильмов и книг о том, что такое вечные ценности и что такое мещанство! – хмыкнула я.

Некоторое время мы смотрели друг другу в глаза, словно продолжая спорить, но только теперь уже в мыслях. Затем Артур, будто придя к какому-то умозаключению, встряхнул головой, отбросив волосы назад, затем встал, улыбнулся как ни в чем не бывало и протянул мне руку, тем самым показывая, что пора возвращаться домой.

Мне очень нравилось вот это свойство характера в нем – способность не затягивать спор, если он видел его бесперспективность. Что-то такое из серии: «Что могу, то исправлю, а если это невозможно – то даже и настаивать не буду». Это была та самая легкость, которой так не хватало мне. Я вечно все обдумывала долго, подробно, боялась всего… Как там называется моя проблема в психологии? А, кажется, руминация.

* * *

Встреча с Надей, которую устроил Артур, буквально перевернула мое сознание.

Я в реальности увидела итог своих стараний: Надя жива и не погибнет от рук преступников, пытавшихся угнать самолет. Лидер угонщиков убит мной, остальные разогнаны.

Это удивительно, но в эту ночь я спала долго и крепко и в первый раз без сновидений. Образ Гоги словно растаял, побледнел, истерся до прозрачности, потерял свою силу.

В понедельник рано утром позвонил Артур:

– Можешь прогулять сегодня занятия? Я сегодня свободен, так получилось.

– Могу, – подумав, ответила я. – У нас первые две пары отменили: преподаватель заболел, а потом физкультура, не самый важный предмет.

– Отлично, – обрадовался Артур. – Через полчаса спускайся, поедем на дачу. Родители просили закрыть там окна ставнями и прибраться. Да, и возьми свой дуб.

– Зачем? – опешила я.

– Ты же сама недавно жаловалась, что дуб у вас чахнет на подоконнике… – напомнил он. – Посадим его на даче, пусть живет на просторе.

– А он там приживется? – забеспокоилась я.

– Да какая разница… – засмеялся Артур. – Либо приживется, либо нет, но дома-то он точно погибнет за зиму.

Только что проклюнувшийся из желудя росток дуба я выкопала в конце весны, когда самостоятельно искала один небольшой клад – бутылку из-под шампанского, заполненную десятикопеечными монетами. Как-то же надо было объяснить любопытным гражданам, чего я копаюсь в земле за гаражами…

Словом, тот росток был неким «прикрытием» моих действий тогда и перекочевал в квартиру, в цветочном горшке. Но к осени молодой дубок принялся сохнуть, ему явно не шла на пользу домашняя обстановка.

– Хорошо, захвачу его с собой, – согласилась я.

Часть пути мы ехали на метро, а затем на нужной станции договорились с частником о поездке в область.

Через час мы уже были возле дачи Дельмасов.

Артур отпер калитку, и мы вошли на участок.

Странно, но только сейчас я осознала, что лето кончилось. Хотя до настоящей осени, поздней, с ее сыростью, холодом и промозглым ветром, было еще далеко. Да, листва уже почти вся пожелтела, но она еще не опала совсем. А вон рябина – как же эти яркие ягоды оживляли пейзаж… «Впрочем, на снегу ягоды рябины будут смотреться еще ярче», – подумала я. Посмотрела вниз. А рядом, под яблонями, лежали на земле упавшие плоды, уже с потемневшими бочками, и пахли так пьяняще перебродившей мякотью.

Здесь, за городом, дышалось невероятно легко, воздух был чистым, прозрачным и прохладным.

Солнце, выбираясь из облаков, все еще грело.

Я оставила горшок с дубом на веранде и прошла за Артуром в дом.

Едва дверь за мной закрылась, напряжение, витавшее между нами всю дорогу, прорвалось наружу. Мы сразу принялись целоваться. Это были не просто поцелуи – это было как падение в бездну. Давно знакомые и одновременно невероятно новые ощущения… Его губы жадно искали мои, руки скользили по спине, притягивая